Элрик - Похититель Душ - Майкл Муркок

Правая рука его мучительно болела, но ему снова и снова приходилось рубить и колоть врага, и теперь Элрик был на грани отчаяния, потому что, хотя его ужасный клинок был существом чуть ли не разумным, даже он не мог обеспечивать своего хозяина необходимой энергией. В некотором роде это даже радовало Элрика, потому что он ненавидел рунный меч, хотя и зависел от жизненных сил, которые перетекали в его тело через его рукоять меча.

Буревестник не просто убивал врагов, он выпивал их души, и часть этой энергии передавалась мелнибонийскому монарху…

Но вот ряды врагов расступились. И в эту брешь устремились звери — звери со сверкающими глазами и красными челюстями, усеянными огромными зубами.

Охотничьи тигры Пан-Танга.

Кони заржали, когда на них набросились тигры и принялись терзать седоков и животных, вонзая зубы в шеи людей и скакунов. Тигры поднимали окровавленные морды и оглядывались в поисках новых жертв. Многие из оставшихся в живых воинов Элрика в ужасе отступали. Большинство таркешских рыцарей бросилось прочь с поля сражения, а за ними последовали джаркорцы, чьи обезумевшие от страха кони стремглав понесли их прочь. Затем бежали и оставшиеся в живых конные шазаарцы. Скоро всей мощи Дхариджора и Пан-Танга противостояли только Элрик, его имррирцы и около сорока Белых Леопардов.

Наконец и Элрик поднял рог и дал сигнал к отступлению, развернул своего жеребца и помчался по долине. За ним последовали имррирцы. Но Белые Леопарды остались сражаться до последнего. Йишана говорила, что они умеют только убивать. Несомненно, они умели еще и умирать.

Элрик и Дивим Слорм повели имррирцев вверх, испытывая что-то вроде благодарности к Белым Леопардам, которые прикрыли их отход. Альбинос не видел Йишаны со времени своей схватки с Джагрином Лерном. Он не знал, что с ней.

Когда они обогнули долину, Элрик понял, в чем состоял полный план сражения, составленный Джагрином Лерном и его союзником: на другом конце долины стояли свежие силы пехоты и кавалерии, призванные не допустить отступления армии противника.

Не раздумывая, Элрик погнал коня вверх по склону. Его люди скакали следом, пригибая головы под низкие ветви берез, а на них, развернувшись цепью, ринулись дхариджорцы, отрезая путь к отступлению.

Элрик повернул коня и увидел, что Белые Леопарды все еще сражаются, сгрудившись вокруг джаркорского штандарта. И тогда он, прижимаясь к холмам, ринулся в обратном направлении. Он перевалил за гребень холма. Дивим Слорм и горстка имррирцев скакали следом. Скоро они мчались по открытой долине, а за ними гнались рыцари Дхариджора и Пан-Танга. Они явно узнали Элрика и теперь стремились либо взять его в плен, либо убить.

Впереди Элрик видел таркешитов, шазаарцев и джаркорцев, которые покинули поле боя чуть раньше и теперь спасались тем же путем, который выбрал Элрик. Но скакали они уже не одной группой, а вразброд.

Элрик и Дивим Слорм мчались на запад по незнакомой земле, а остальные имррирцы, чтобы отвлечь внимание врага и дать уйти альбиносу и его кузену, поскакали на северо-восток, к Таркешу, где, возможно, их ждали еще несколько безопасных дней.

Сражение было проиграно. Подданные зла оказались победителями, и век ужаса распростер свою длань над Молодыми королевствами Запада.

Несколько дней спустя Элрик, Дивим Слорм, два имррирца, таркешский офицер по имени Йеднпад-Джуйзев с тяжелой раной в боку и шазаарский пехотинец Орозн, который на поле боя обзавелся конем, временно уйдя от погони, гнали своих усталых коней к горному хребту, видневшемуся вдалеке на фоне красного вечернего неба.

Несколько часов они ехали молча. Йеднпад-Джуйзев явно умирал, и они ничем не могли ему помочь. Он знал, что умирает, и ничего не ждал от них, просто ехал вместе с ними. Для таркешита он был очень высок, его алый плюмаж все еще раскачивался на побитом шлеме из синего металла. Нагрудник был весь исцарапан и забрызган его кровью и кровью врагов. Его черная борода была пропитана маслом, а выступающий на солдатском лице нос под полузакрытыми глазами напоминал обломок скалы. Он терпеливо переносил боль. Хотя они и спешили поскорее добраться до относительно безопасных для них горных вершин, все остальные соразмеряли шаг своих коней с конем таркешита, делая это частично из уважения к нему, а частично — восхищаясь тем, как же упорно цепляется этот человек за жизнь.

Наступила ночь, и в небесах над горами повисла огромная желтая луна. На небе не было ни облачка, и звезды сверкали как никогда ярко. Воинам хотелось бы, чтобы ночь была темной, чтобы бушевала буря — им казалось, что в темноте они будут в большей безопасности. Но ночь была светлой, и им оставалось только надеяться на то, что скоро они доберутся до гор — до того, как охотничьи тигры Пан-Танга обнаружат их следы и они умрут в страшных когтях этих тварей.

Элрик пребывал в мрачном, задумчивом настроении. Некоторое время дхариджорским и пантангским победителям понадобится, чтобы объединить свою новообразованную империю. Возможно, после этого между ними возникнут ссоры — а может быть, и нет. Но в любом случае вскоре они будут очень сильны и станут угрожать безопасности других народов на Южном и Восточном континенте.

Все это, как бы оно ни угрожало судьбам мира, мало волновало Элрика, пока он не знал, как ему вернуть Заринию. Он вспомнил пророчество мертвого демона; часть этого пророчества теперь воплотилась в жизнь. Но в остальном оно мало что говорило ему. У него было такое ощущение, будто его все время что-то гонит на запад, словно ему нужно попасть в безлюдные земли за Джаркором. Неужели именно там ему откроется судьба? Неужели именно там держат в плену Заринию?