Предел невозможного - Алексей Фомичев

На лице Милены — легкое возмущение.

— Да мне и рассказывать особо нечего. Так… знакомства… Скажи, а потом ты ни с кем не встречалась?

— Потом?..

Налицо Милены набежало облачко печали. Она попробовала напрячь память, но та дала сбой.

— Не знаю. Когда я пытаюсь вспомнить то, что происходило в последний год, ничего толком не выходит. Отца помню, дом, кое-какие детали. Остальное в тумане. Может быть, кто-то и был. Но я не помню. И он, наверное, обо мне забыл.

Пальцы правой руки медленно сжимались, кроша кору дерева, возле которого я стоял. Легкий треск испугал пару птичек, сидевших на ветке, и они испуганно взлетели вверх.

Улыбка застыла на моих губах, намертво приморозив язык, чтобы не брякнул что-нибудь некстати. Вид у Милены был такой печальный, что я едва сдерживал себя. Хотелось обнять ее, прижать к себе, как раньше, поцеловать…

Вместо этого я обнимал дерево, снимая с него кору. И опасаясь отпустить опору…

— Что с тобой, Артур?

— Со мной?

— У тебя лицо такое напряженное. Я тебя чем-то расстроила?

— Да нет… Просто подумал…

— О чем?

— Позавидовал твоим приятелям.

Милена чуть смутилась, отвела взгляд.

— Чему тут завидовать? — спросила с легким кокетством.

— Не чему, а кому…

— Пойдем обратно? — сменила она тему. — Скоро обед.

— Да, конечно, пойдем.

— И опять ты ничего не рассказал! — вспомнила она. — Снова я говорила!

— У тебя это так здорово получается. Я с удовольствием слушаю.

— Хитрюга!

— Есть немножко…

Милена притворно дует губки и слегка щурит глаза. Ее глаза более внимательно смотрят на меня. Я подмигиваю ей и протягиваю руку, чтобы помочь спрыгнуть с бордюра.

— Ты проголодалась?

— Чуть-чуть.

— Вечером сходим к озеру?

— Если дождя не будет. Обещали после обеда.

— Ничего не будет. Видишь, небо чистое.

— Посмотрим…

— Хорошо…

Все шло нормально, но я почти каждую минуту ловил себя на том, что хотел назвать ее так, как привык раньше. Обнять, притянуть к себе, поцеловать… Несколько раз останавливался в последнее мгновение.

И несколько раз ловил на себе удивленные взгляды Милены. Мои порывы не остались незамеченными.

За всеми моими маневрами внимательно следил главврач, но не влезал в наши отношения. И наверняка докладывал министру о каждом шаге.

Так все и шло. Я выполнял необременительные обязанности электрика, благо сменщик и мой предшественник держали технику в отличном состоянии. А остальное время посвящал тренировкам и Милене. Стараясь не переборщить…

Занятый своими делами, я несколько упустил из виду обстановку в мире. Впрочем, ничего особенного и интересного для нас не происходило.

Русиния добила остатки сопротивления обоих каганатов и заставила их капитулировать. Немногочисленные отряды наемников еще продолжали подпольную войну, перейдя к диверсионным методам, но в целом война была закончена.

Государство спешно восстанавливалось, зализывая тяжелые раны и латая порванные связи.

Внешние враги вынуждены были принять новую данность, хотя и не оставили попыток дестабилизировать обстановку. Насколько это возможно было сделать.

В общем, действительно ничего важного с нашей точки зрения. И я со спокойной совестью запустил работу по сбору и анализу остановки, тем более что персонал базы успешно с этим справлялся.

Парней видел нечасто. Они усиленно «чистили» сектор, ставя блокирующую аппаратуру и ища колонии противника. В этот мир забегали редко, только чтобы проведать меня и узнать, что нового с поиском датлайцев. Как могли, подбадривали, отвлекали от тяжких дум. И снова исчезали.

А через десять дней после начала моего «дежурства» в пансионате вызвали в Самак по инкому…

Меня встретили Антон и Марк. В форме, с оружием, с разгрузками. Вместе с ними в Самак перешли Бугурмен с двумя бойцами. Они тоже были в полной сбруе. Со своими пушками — основным оружием прикрытия и поддержки.

— Вы куда это? — спросил я, удивленно разглядывая всех.

— Мы выследили западную группу датлайцев. Они сейчас готовят переезд из Колумбии в САС. Либо хотят сменить место дислокации, либо готовят запасную базу. Попробуем накрыть на аэродроме.

— Да вы охренели! Лезть на аэродром! Да там полно солдат!

— Кроме десятка охранников, никого. Это небольшая площадка, годная только для вертолетов. На нем датлайцы долетят до столичного аэродрома Колумбии и уже на «Боинге» полетят в Америку.

Дежурный техник развернул ко мне экран компьютера и показал увеличенное изображение площадки. Спутники, до сих пор висящие на орбите планеты никем не обнаруженные, исправно показывали все, что попадало в поле их зрения.

Я увидел небольшой прямоугольник грунта на окраине тропического леса, костры по углам, крохотные фигурки людей и похожую на жука тушу вертолета. Техник дал еще большее увеличение, и стало возможным различить людей и оружие в их руках. В этот момент я и увидел датлайцев. Три затянутые в черную форму фигуры. Вокруг человек пять охранников, чуть в стороне — еще пятеро. Действительно, полная готовность к отлету…

Решение созрело мгновенно. В ту секунду, когда я смотрел на датлайцев и вертолет.

— Я иду с вами!

— Чего? — повернулся ко мне Марк, поправлявший разгрузку. — Куда?

— Туда.

Антон, что-то обсуждавший с Бутурменом, прервал фразу и внимательно посмотрел на меня.

— Зачем? Думаешь, мы не справимся?

— Не думаю. Но пойду с вами.

Антон покосился на бойцов и техников, подошел ко мне, подхватил за локоть и подтолкнул к двери в другую комнату.

— На пару слов…

Я послушно последовал за ним. Едва мы вошли в комнату, Антон закрыл дверь и развернул меня лицом к зеркалу.

— Глянь на себя.

— Ну?

— Что ну? Что ну? Да у тебя на роже написано, где ты сейчас и о чем думаешь! Какая, к черту, операция? Какая сшибка, если ты мыслями в пансионате!

Я молчал. Антон был прав, кругом прав, но он забыл, что я один из них. И не могу бросить друзей в такой ситуации. Впереди бой, не сидеть же в тылу… И потом… Черт его знает, что потом, но оставаться в стороне нельзя!

— Чего молчишь? Застыл как истукан! Не дури! Без тебя сработаем, не лезь в таком состоянии под пули! Артур!

Вспышка ослепительной ярости на миг затопила мозг. Я аж вздрогнул от скрутившего меня приступа. Поднял взгляд на Антона.