День гнева. Принц и паломница - Мэри Стюарт

Королевский замок в Туре был внушительной крепостью. Возведенные из камня стены поднимались из самой скалы, утесом нависшей над рекой, которая здесь текла глубже и шире, создавая грозную естественную преграду между королевствами Орлеана и Парижа. Замок был окружен рвом, вода в который по системе шлюзов и желобов забиралась из реки. Путь к главным воротам вел по деревянному мосту, проехать по которому могли бок о бок не более двух всадников разом.

Но оказавшись за крепостными стенами, путник забывал о негостеприимной дороге. Алису и ее отца разместили в приятных покоях с окнами на юг; обстановка была удобной, а в комнате Алисы — даже красивой. Солнце согрело каменную плиту подоконника, а сами покои были залиты светом. За окном скользили, весело перекликались вернувшиеся с юга ласточки.

С высоты замка городок, примостившийся за крепостным рвом, казался чистеньким и мирным, почти что игрушечным: пестрел красными черепичными крышами меж тыквенных огородов и зацветающих деревьев, которые подступили прямо к стенам великой базилики, возведенной лет сто назад, чтобы приютить раку святого. Открывавшаяся из замковых окон картина была на удивление мирной, и ничто даже не намекало на близкую грозу, ничто не создавало впечатления, что внизу лежит пограничный город внезапно ослабевшего королевства. Ворота в окружавших город стенах были распахнуты, и через них взад-вперед двигались спешивший на рынок люд, скот и телеги, которые казались на таком расстоянии совсем крохотными.

Но Алиса, сидевшая в нише окна, пока Мариамна расчесывала ей волосы, без сожаления думала о том, что обещавшему быть таким приятным и удобным паломничеству скоро придет конец. День-другой на отдых, отец вознесет молитвы — и они начнут долгий путь домой. Марий заверил, что «Меровей» будет в их распоряжении, когда он им только понадобится.

Алиса вздохнула.

— Спасибо, Мариамна. Теперь подай платье. Нет, не голубое, мне, возможно, не представится случая его надеть, но позаботься о подоле, ладно? Я так и знала, что ткань замнется. Подай мне темно-красный сюрко и коричневый плащ с капюшоном. Думаю, отец пожелает сейчас отправиться прямо к раке. Нам лучше поспешить.

— Хорошо, госпожа. Темно-красный сюрко и коричневый плащ. Вот они. Дорогу они перенесли хорошо. Не беспокойся о голубом платье. Разгладить складки не составит особого труда. Какая жалость, что здесь нет королевы. Мне не терпелось увидеть тебя в голубом.

— По зрелом размышлении, это не имеет значения. — Алиса, наблюдая за служанкой, что расправляла выложенную на кровать одежду, заметила, что глаза у той красные, как будто она плакала. — В чем дело, Мариамна? Все, что происходит в этих землях, ужасно, но нам тут нечего бояться…

— Я не боюсь. Не в этом дело.

— Так в чем же?

— Ни в чем, госпожа.

Тут Алиса внезапно поняла. Когда она сказала Мариамне, что целью их последнего паломничества будет Тур, а не Иерусалим, она еще удивилась явному удовольствию девушки, но ответ был довольно прост.

— Ну конечно же! — воскликнула Алиса. — Ты ожидала снова встретить здесь своего земляка Иешуа? Ну, не можешь же ты думать, что он окажется здесь, в замке короля? Не бойся, я позабочусь о том, чтобы у нас было время побывать во дворце королевы! Ты не знаешь, он все еще у нее на службе?

— Да, госпожа, так и есть. Спрашивала. Но в Туре его нет. Он уехал в Париж с королевой. Он теперь домоправитель, управляет всеми ее делами, это важная служба и большая ответственность. Все так здесь говорят. Ему пришлось поехать с ней. Думаю, он будет заниматься приготовлениями к коронации юного принца в, Туре, но к этому времени нас ведь здесь уже не будет, так?

— Боюсь, что нет. Мне очень жаль.

— Ничего не поделаешь. — Передернув плечами, Мариамна вернулась к работе. — И если все слухи верны, то чем скорее мы окажемся дома, тем лучше! Если ты присядешь на минутку, госпожа, и позволишь мне закрепить вуаль… Вот так. Как долго мой господин, твой отец собирается здесь задержаться?

— Думаю, недолго. Берин у дверей. Нельзя заставлять отца ждать.

Мариамна стала на колени, чтобы расправить темно-красные складки и застегнуть пояс на талии своей госпожи.

— Хочешь, чтобы я отправилась с тобой?

Алиса покачала головой. Она знала, что Мариамну, которой она позволяла ждать за пределами христианских храмов, всегда расстраивали дворы базилики святого Мартина, все эти толпы нищих, прокаженных, увечных и голодающих, дерущихся друг с другом за милостыню, брошенную прохожими прихожанами, и напирающих с угрозами и проклятиями на всех, кто дал им для того повод, явившись без эскорта.

— Нет нужды. С нами будет эскорт. Вот. Вид у меня достаточно чинный и скромный, Мариамна?

Мариамна, которая про себя считала свою госпожу достаточно хорошенькой, чтобы даже в церкви вскружить не одну сотню голов, только улыбнулась, присела в поклоне и затем открыла перед Алисой дверь.

Маленькая процессия, вышедшая на узкий мост над крепостным рвом, оказалась торжественной. Помимо герцога, его дочери и сопровождавших их слуг и прислужниц, там было еще четыре стражника в полном вооружении, а замыкали ее две облаченные в рясы фигуры с лицами, скрытыми под капюшонами, — отец Ансельм, капеллан герцога, и один из священников королевы, брат Иоанн. Оба они шли, склонив головы и чинно убрав руки в широкие рукава. Улицы были полны народа, но присутствие вооруженной стражи и, вполне возможно, священников заставило попрошаек держаться поодаль, а большинство горожан было занято делами. Но тут и там люди собирались в кучки на перекрестках, бормоча что-то друг другу на ухо и бросая на процессию встревоженные взгляды. В Туре было безопасно, хотя бури войны еще не отгремели; души и мысли людей еще были далеки от мира. Но нигде на улицах не было и следа того горя, какого можно было бы ожидать из-за смерти — и притом ужасной — короля этого народа. Несколько груженых повозок направлялись к воротам, на сей раз на восток — это возвращались по домам беженцы из Орлеана. Умер один король, другой взойдет на престол; пока их домам ничто не угрожает, какая разница? Когда Алиса подходила к церкви, сердце ее уже полнилось молитвой за юного Теодовальда.

Красота песнопений, утешение привычного ритуала принесли ей умиротворение и прогнали мысли о смерти и странном и полном насилия будущем, ожидавшем мальчика, которого она когда-то знала. Она, как всегда это любила, растворилась в усердной молитве и в собственном общении с Господом, с которым всегда была по-своему на короткой ноге. Примерно в середине службы она выпростала руку, чтобы коснуться отцовского рукава, и ее пальцы на мгновение накрыла отцовская ладонь. Это — их последнее совместное паломничество. После его ожидает долгожданная мечта о мире, а ее — замужество и все, что из него следует…

Забудь об этом. Будущее в руках Божьих. Сейчас — настоящее: отец рядом с ней и корабль, ждущий отвезти обоих домой.