Пара для Эммы - Юлия Меллер

А вечером пришлось присутствовать на официальном ужине и вновь наблюдать, как блистает леди Ольха, но Эмма уже по-иному смотрела на неё.

Поначалу она пыталась соответствовать принятой холодности у эльфов, но каждый раз её взгляд возвращался к закаменевшей владычице Лидаэль. Невольно Эмма ощущала, что своей попыткой быть своей среди этого общества она становится похожа на напряженную эльфийку и вновь уступает грациозности, лёгкости герцогини. Вот кого этикет не тяготит, а является щитом!

Наблюдая за другими эльфами, Эмма с горечью осознавала, что они своими восхищёнными взглядами на Ольху предают свою владычицу. Мало того, что Паргоэн смотрит только в сторону гостьи, так ещё и другие будто бы не замечают глубочайшего одиночества своей правительницы.

Эмма случайно встретилась взглядам с Лидаэль и та сразу сделала вид, что отвлеклась на сидящего рядом с нею советника, а тот с таким удивлением посмотрел на неё, словно статуя пошевелилась.

Эмма опустила глаза. Тут не надо быть менталистом, чтобы понять, насколько болезненна ситуация для владычицы и как ей неприятно, что об этом догадались посторонние. Она посмотрела на Ратмира и поняла, что его мысли текут примерно в том же направлении.

— Потерпи, любимая, мы скоро отсюда уедем, — шепнул он ей.

— Ты уже обо всём договорился? — в удивлении приподняла Эмма брови.

— Священный сок деревьев будут поставлять нам в том объёме, что мы пожелаем, так что дело только за твоим молодым магом.

— Это хорошо, а торговля в целом?

— Здесь сложнее. С людьми они без нас торгуют, а гномы… тут интересы очень узконаправленны, и пока что всё реализуется при помощи летающих грифонов и прочих.

— Жаль. А про орков что?

— Тут всё печально у эльфов, и они с радостью готовы принять помощь. Осталось договориться об оплате, но давай поговорим об этом у себя.

— Да, конечно. Мне тоже есть, что тебе поведать, но не здесь, — напоследок шепнула Эмма и более не отвлекалась от ужина.

Леди Ольха несколько раз пересекалась с ней взглядами и при этом очаровательно улыбалась, как своей старой доброй знакомой. Её выдержкой невозможно было не восхищаться. Эмма пыталась соответствовать — была приветлива, в меру восторженна и деликатна.

В конце она даже почувствовала, что вполне вписалась в заданные рамки и это вызывает раздражение у светлейшей. Настроение поднялось, и Эмма уже более искренно улыбалась соседям, от души говорила о том, что ей понравилось в Великом лесу и, покидая всех, заметила, что покорила сердца многих эльфов. А Ольха проводила её задумчивым взглядом и только бездумные повторяющиеся жесты, скованный наклон головы подсказывали, какое напряжение испытывает светлейшая.

— Эмма, — приобнял её Ратмир, — ты мне задолжала.

— Что?! О чём ты?

— Они все пялились на тебя, а ты сияла для них!

— Ты ничего не понял, мой ревнивец, — предвкушающе улыбнулась, останавливаясь и притягивая мужа к себе, — я вступила на тропу войны!

— Воительница моя, — ухмыльнулся Ратмир, — ты сегодня сама не своя. Идём-ка, я понежу тебя.

«Да, мой дорогой, понежь, а завтра у нас будет битва», — подумала Эмма и выбросила пока из головы Ольху.

Сейчас Эмма не может помешать ей, но зато она в силах ответить. Иногда день в уединении приносит больше, чем нескончаемая круговерть из разговоров. Ратмир свой вклад внёс, настала её очередь.