Красное на красном - Вера Камша

— Я должен спасти мой народ, — с чувством произнес казар, — и ради этого не пожалею никого и ничего. Если б ценой моей жизни можно было отвести опасность от Кагеты, я бы не колебался ни мгновения, но долг от меня требует не умирать, а жить и действовать.

Я не могу допустить, чтобы Равиат постигла судьба Бирисской долины. Робер Эпинэ, я приму ультиматум. Я поеду к горе Бакра и буду унижаться перед дикарями и чудовищем, в котором не осталось ничего человеческого.

Белый Лис был прав, бакраны были дикарями, а Ворон — нелюдью, но Адгемар вряд ли от него далеко ушел. Если б ему понадобилось смести с лица земли целый город, он бы это сделал, не задумываясь.

— Ваше Величество, ваше самопожертвование делает вам честь.

— Насколько легче приносить в жертву себя, чем других, но государь не может себе этого позволить. Я должен заставить Ворона оставить Очи Сагранны или, по крайней мере, увести оттуда бакранских варваров. Пусть там останется генерал Вейзель с его людьми, он — достойный человек.

Робер Эпинэ, я должен просить вас об одолжении, нет, больше чем об одолжении….

Чего хочет Лис? Чтобы он встретился с Вейзелем или написал ему? Бесполезно. Курт всегда был честным и простодушным, именно поэтому Рокэ не станет его слушать.

— Я весь внимание.

— Дорогой друг, — голос Адгемара дрогнул, — я не рискнул бы с вами заговорить об этом… Вы — мой гость, вы дважды спасли мне жизнь, но я знаю, что вы нашли друзей и среди моих подданных, и среди бириссцев, и вы не хотите, чтоб их постигла судьба тех, чьи жизни унес сель.

А вот с этим не поспоришь. Бакраны ненавидят бириссцев, им ничего не стоит спустить второе озеро, и тогда не уцелеет никто.

— Что я должен сделать?

— Мне очень тяжело обращаться к вам с этой просьбой, поверьте, но я вижу лишь одну возможность отвести угрозу — доказать свою лояльность Талигу. Пусть Фердинанд Оллар и Лучшие Люди узнают, что Кагета невиновна в том, что случилось в Варасте. В Олларии должны поверить, что я и тем более мой народ ничего не знали о набегах. Робер, я должен найти виновных и выдать их Талигу!

То есть расплатиться головами Мильжи и его воинов? Похоже на Лиса! Бириссцы, чтобы защитить остатки своих родов, пойдут на все. Заварил кашу Енниоль, а расхлебывают другие, хотя гоган тоже не виноват — он не знал Ворона. А вот Штанцлер должен был знать!

— Чего вы хотите от меня?

— После Дарамы Мильжа мне не доверяет, но вы его друг. Объясните ему, что единственный способ спасти уцелевших и избавиться от бакранов — это признать свою вину, но отрицать вину Кагеты. На генерала Вейзеля можно положиться, он не позволит Рокэ скрыть наш жест, я верю в сердца Лучших Людей Талига…

Скорее, он верит в то, что Штанцлер сделает все, чтобы свести победы Рокэ на нет. Это так, но кансилльеру нужно время.

— Вы поговорите с Мильжей?

«Поговорите»… Прийти и сказать: дорогой, так, мол, и так, казар желает откупиться твоей головой, и он прав, другого выхода нет, это я тебе как друг говорю. А Мильжа — последний внук старого Крижи, и он до сих пор не женат.

— Робер, я понимаю, о чем вас прошу.

Он понимает?! Закатные твари, понимает?! Человек, у которого никогда не было ни друзей, ни совести, ни чести. Только выгода и союзники, которых он продавал направо и налево.

— Ваше Величество, Мильжа и его люди вас спасли.

— Да, но они не спасли Кагету. Я своей жизнью не дорожу, но не я совершал набеги на Варасту, а они.

Лис не дорожит свой жизнью?! Лис не совершал набеги на Варасту? Да, сам он не жег и не убивал, только отдал приказ.

— Да, я послал туда Мильжу, лучшего из моих вождей, и сделал это из дружбы к брату моему Альдо, которого мечтал увидеть на троне предков.

Из дружбы?! За гоганское золото, но… Но причиной был именно Альдо, так что если судить по справедливости…

— Ваше Величество, у нас есть другой выход! Отдайте Ворону меня.

— Вас?! — Адгемар схватился за сердце. — Никогда! Вы — мой гость, гостеприимство свято, и я дважды обязан вам жизнью.

— Мильже вы обязаны не в меньшей мере. В конце концов, все началось в Агарисе. Скажи?те Ворону, что я тайно проник в Кагету, а это так и было. Это я подкупил бирисских вождей, имен которых вы не знаете, так как эти кланы вам не служат, и потом они все равно погибли во время селя. Вы узнали обо всем, когда уже было поздно, узнали от… от Луллака и Мильжи и передаете подстрекателя, к тому же объявленного в Талиге вне закона, Первому маршалу Талига. В виновность Мильжи Ворон может не поверить, но меня он знает, и Дорак меня знает. Они будут счастливы отрубить мне голову на площади и отдать Эпинэ «навозникам».

— Я ценю ваше благородство, Робер, но есть вещи, которые кагет не переступит, если не хочет, чтоб его называли ызаргом. Гость священен. Долг жизни священен дважды.

— Я готов перед лицом Создателя поклясться, что обманул доверие хозяина, и умоляю позволить мне искупить вину. Я знаю, если двенадцать казаронов засвидетельствуют мои слова перед образом праведницы Кагии, никто не посмеет сказать, что этого не было. Альдо я напишу, что вынудил вас согласиться. Он — Человек Чести, он поступил бы так же.

— Да защитит тебя Создатель. — Голос кагета дрогнул, а в уголках глаз появились настоящие слезы. Неужели он ошибался и Лис иногда позволяет себе стать человеком? А почему бы и нет? Луллак — племянник Адгемара, должно же у родичей быть хоть что-то общее.

— Ваше Величество, прикажите подать перо и бумагу и попросите казаронов собраться.

— Ты… Ты хочешь, чтоб это было прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше. Только… Я могу попросить Ваше Величество об одном одолжении?

— Для меня любая твоя просьба священна.

— Мильжа не должен знать о нашем разговоре, он вообще ничего не должен знать!

— Клянусь Создателем, он не узнает, хотя я предпочел бы…

— Ваше Величество, вы обещали!

— Да будет так. — Адгемар тяжело поднялся, а ведь он на самом деле расстроен. Значит, они заблуждались, и казар юлил и предавал не ради себя, а ради Кагеты? По-своему он был прав — казароны и впрямь тянули Кагету назад. А Люди Чести? Что они для Талига — крылья или гири на ногах?

Иноходец проводил глазами статную фигуру в багряных одеждах, перевел взгляд на розовые кусты и дальше, туда, где синел город. Еще утром Эпинэ клял Равиат на чем свет стоит, а теперь столица Кагеты казалась ему чуть ли не прекрасной. По крайней мере она не должна превратиться в груду занесенных илом развалин. Когда-нибудь в этой стране будут жить лучше, а даже если и не будут… Грязь, драки и бедность не повод для того, чтоб стирать город с лица земли, и вообще нет худа без добра. Если б он запер Клемента, тот бы погиб, а так Его Крысейшество выберется из этой заварухи живым, найдет себе подружку, заведет семью…