Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

На следующий день мой бурно проведенный выходной обсуждал весь рынок. Когда я явилась на работу, заработала уйму разнообразных взглядов: кто-то смотрел осуждающе, кто-то сочувственно, а кого-то распирало праздное любопытство.

— Отпустили бы ее просто так, как же, — шушукались за моей спиной торговки мясом. — Оказала следователю определенные услуги, вот и отмазалась!

— Да ладно тебе, хорошая же девчонка, может, недоразумение какое…

— В тихом море глубинные водятся! — поддакнула сварливая Дакра, слывущая первой сплетницей Сумеречья. — Думает, смазливая, так за красивые синие глазки все простится! Не удивлюсь, если она там весь отдел развлекала!

— Тише ты, она же услышит…

— А и пусть себе слушает!

Я только натягивала капюшон до самых глаз и ускоряла шаг. Стыдиться мне было нечего, к сплетням и пересудам давно была равнодушна и знала, что чем тише себя ведешь, тем быстрее отстанут. Им ведь только повод нужен, чтобы цепляться, а когда ответной реакции не следует, весь интерес угасает.

Пираньи злобные! И ведь много людей на рынке хороших, в прошлый раз за нас с Далией вон как заступались! Но всегда существуют те, кому чужие неудачи только радость приносят. Как только оступишься, тень на репутацию заработаешь — тут же набросятся, сожрут и не подавятся.

От позавчерашней лояльности господина Митто не осталось и следа. Целый день наниматель был хмурый, злой и спускал на меня всех собак. Его явно раздосадовало недовольство покупателей, то и дело бросающих в мою сторону косые взгляды.

И все-таки обидно! Я ведь не виновата, что нарвалась на нетрезвых троллей и случайно попала под подозрение стражей. Действительно не виновата!

«Не нужно врать, тогда и неприятностей будет меньше», — непрестанно повторяла я про себя слова адмирала Рея.

Казалось бы, солгала в такой мелочи, а как много эта ложь за собой повлекла. Надо признать, я, хоть и предполагала повышенное внимание к своей персоне, такой реакции все-таки не ожидала. Единственное, что радовало, — это предстоящий праздник, обсуждение которого велось не менее бурно.

С Далией за весь день мы так и не увиделись. Работы было много, из-за скверного настроения господина Митто заглянуть в нашу лавку она не решилась, и домой я собиралась идти одна.

Как только закончила с уборкой рабочего места, ко мне подошел наниматель. Пересчитав вырученные за день деньги, он отправил их в сундучок, который всегда носил при себе и, глядя куда-то в сторону, произнес:

— Ты, Фридка, работница, конечно, хорошая. Исполнительная, к труду привычная, хоть и опаздываешь иногда. Но сама знаешь, как у нас здесь слухи быстро расползаются. Дело не только в твоем временном взятии под стражу. Ты ведь еще и полуундиной оказалась…

Последняя фраза прозвучала как обвинение, и господин Митто все-таки решился поднять на меня глаза. Я не шелохнулась и молча в упор на него смотрела. Уже знала, что за этим последует, но верить отказывалась.

Плечи господина Митто поникли.

— Мне-то все равно, будь ты хоть глубинной, но остальным свою голову не приставишь. Да полрынка с контрабандистами повязано! Но в своем глазу все и бревна не замечают, а в чужом… эх! — Обреченный взмах рукой и повторившееся обвинение: — А ты еще и полуундина! У нас тут почти все бабы страшные как глубинный грех, вот и завидуют. Думают, тебя из-за этого… ну… ты понимаешь, из-за чего отпустили.

Я понимала, но по-прежнему не верила, что все это происходит на самом деле.

— В общем, так, — резюмировал наниматель. — Увольнять я тебя не буду, но лучше пока возьми отпуск на месяцок-другой. Оплатить его, сама понимаешь, не могу, тут уж ничего не поделаешь. Но как вернешься — и слухи поулягутся, и утрясется все, да и вообще о тебе забудут.

Месяцок-другой?

На столько времени остаться без зарплаты?!

— Господин Митто, — попыталась я воззвать к его совести. — Вы ведь знаете, мне очень нужна эта работа. Куда я еще пойду, особенно теперь? На что жить буду?

Тот снова отвел глаза и сухо сообщил:

— Я уже и замену тебе подыскал. Дочурка знакомого моего давно торговкой хотела устроиться…

Теперь все окончательно прояснилось, и я горько усмехнулась. Попрощавшись, бросила мокрую тряпку, что во время разговора держала в руках, и вышла из лавки. Отойдя на несколько шагов, вспомнила, что забыла остатки синеводки и вернулась обратно. Сначала гордость воспротивилась, но мысли о голодных морских котиках быстро ее усмирили.

Я брела по ночному Сумеречью, направляясь к заброшенному причалу. Плакать больше не плакала, но внутри все так и ныло от немой безнадежности. А еще я злилась на себя, что в день рождения поддалась на уговоры Далии и потратила уйму денег на новую одежду и ужин в ресторане. Знала бы, чем все обернется, ноги бы моей не было в «Лазурной бухте»!

— Не нужно врать, не нужно врать, — передразнила я лорда Рея, пиная встречающиеся на пути сугробы.

Легко так говорить, когда сам не оказывался в чужом положении. Когда ни разу не получал волну презрения только лишь за то, где родился.

Так уж вышло, что во времена детства в трущобах практически не было моих ровесников. Всего-то двое мальчишек, с которыми мы учились в одном классе. Но если их за жизнь в суровых условиях уважали и даже побаивались, то со мной все было в точности до наоборот.