Врата Тьмы - Таня Хафф

Заскрипел матрас (Ребекка забралась на кровать), и раздался голос хозяйки:

— Подвинься, Том, не будь свиньей. Все место занял.

«Хорошо, что я не согласился. Чего мне сегодня только не хватало, так это драки с котом».

Руки сами выбрали мелодию, и он вдруг понял, что играет старый хит из «Айриш Роверс».

«Ну нет, — одернул он сам себя, уводя руки от этой мелодии. — Уж слишком это по теме».

— Темно тут сегодня.

Констебль Паттон высунулась в открытое окно полицейской машины и прищурилась.

— Тут всегда темно, — заметила она с раздражением. — Слишком много этих чертовых деревьев.

На этом участке легко было забыть, что они едут по центру большого города. Роуздейл-Вэлли-роуд шла по дну одного из многочисленных торонтских оврагов, и по обе ее стороны громоздились массивные деревья, они затеняли проходящий через их царство разлом и заслоняли редкие уличные фонари, недвусмысленно давая Человеку понять, что он всего лишь нежеланный гость — по крайней мере здесь.

— Гоночные фары, — буркнула Паттон. — Что нам нужно — так это гоночные фары.

— Слишком ты беспокоишься.

— Это ты слишком спокоен. — Она резко отвернулась от окна к напарнику. Эта пьеса была знакома обоим и разыгрывалась не реже одного раза в дежурство. Может быть, она слишком беспокоится, но для полицейского это лучше полного спокойствия. — Не забудь притормозить прямо перед мостом.

Констебль Джек Брукс усмехнулся, но улыбку скрыли пушистые усы.

— Думаешь, они вернутся?

Она пожала плечами.

— Кто знает? С бродягами никогда не поймешь. Одно я знаю — слишком здесь все пересохло, чтобы костры жечь.

— С этим трудно спорить, Мэри Маргарет.

Паттон возвела очи к небу. Этот сукин сын продолжал называть ее полным именем и отказывался говорить просто Мардж, как все остальные.

— Это тебе-то трудно спорить? — возвысила она голос. — Да ты готов спорить с чем угодно, чтобы я ни ска… О Господи!

Она вцепилась в приборную доску, когда Брукс вильнул в сторону, пытаясь уйти от сверкающей белой фигуры, вдруг вырвавшейся из-за деревьев. Но та оказалась слишком близко. И скорость была слишком велика.

Раздался звук удара о крыло и двойной глухой стук — под передними и задними колесами.

Брукс отчаянно затормозил, проклятия слились с визгом резины по асфальту. Оба офицера схватили шляпы и дубинки и выскочили на дорогу. В пятнадцати футах от себя они увидели, на что налетели. В ночной темноте виднелась бледная скорченная масса на асфальте. Они остановились, зная, что живым это быть уже никак не может.

— Большая белая собака? — предположил Брукс.

— Может быть. — Паттон перевела дыхание. Ей всегда было легче иметь дело с мертвыми людьми, чем с мертвыми животными. — Подойдем.

Брукс подошел первый, опустился на колени и застыл. Его глаза быстро приспособились к темноте, и он теперь ясно видел, что они сбили. Это существо было не более трех футов в холке, изящные ноги кончались тонкими раздвоенными копытами. На точеной голове между бровями выступал витой хрустальный рог. На Брукса смотрел агатовый глаз, в нем светилась боль, и Брукс понял, что зверь еще жив, хотя взор его тут же стал тускнеть.

— Джек, что тут… Святая Мария, Матерь Божья! Это невозможно. Этого не может быть.

Она тоже опустилась на колени, невольно осенив себя крестным знамением, и коснулась длинной белой шерсти. Дрожащими пальцами ощутила теплый и мягкий мех, такой же реальный и такой же нематериальный, как летний бриз.

Единорог вздохнул, испустил длинный выдох, принесший аромат лунных пастбищ, затрепетал и умер.

Дорога опустела.

— Я не хотел, — произнес констебль Брукс, трогая рукой то место, где лежал зверь. По щекам его текли слезы. — Видит Бог, я не хотел.

— Джек!

Он встрепенулся, услышав в голосе своей напарницы тревогу и страх. Она стояла на ногах, приподняв жезл, и костяшки пальцев у нее побелели. У края дороги под кустами что-то шевелилось.

Черное на черном. И зловоние, or которого он закашлялся.

Медленно поднимаясь с колен, Брукс боролся с парализующим его страхом. Первобытный ужас перед тьмой и таящимися в ней тварями. «Беги, — вопил внутренний голос, — БЕГИ!» Но они оба, привычно овладев собой, медленно пятились к машине. И сели в нее, ощущая колотящиеся у горла сердца, с влажными от пота ладонями, хотя никто их не преследовал.

— Эта тварь… — хриплый голос изменил ей, и она начала снова. — Эта тварь… она его и выгнала на дорогу.

— Ага.

Его голос звучал не лучше.

Они сидели, оглушенные, пока резкий свет фар проезжавшей машины (которая заметно снизила скорость при виде патрульного автомобиля) не вернул их в реальный мир.

Констебль Паттон обменялась с напарником озабоченным взглядом. Лицо у Брукса было усталым и изможденным, но он уже пришел в себя. Паттон возблагодарила всех святых, что не она была за рулем. Наконец она сказала:

— Мы ничего не видели.

— Верно. — Это прозвучало, как последний вздох единорога. — Мы ничего не видели.

Потом Брукс включил двигатель, и они поехали патрулировать дальше.

С крыла машины сорвался одинокий белый волосок и растаял в ночи.

Роланд всегда спал чутко, и от первого стука проснулся полностью. Он тряхнул головой, чтобы прогнать остатки кошмара, — последней его сценой была танцующая в лунном свете голая миссис Рут, — и попытался спустить ноги с дивана.

Пушистая и теплая тяжесть удерживала их на месте.

В полумраке — в городской квартире никогда не бывает полностью темно — Роланд заметил таинственное сияние золотистых глаз. Он дернул ногой.

— Ай! Черт тебя побери, котяра!

Второй стук был заглушён короткой схваткой.

— Что случилось, Роланд?

Он зажмурился от неожиданно яркого света. У выключателя стояла Ребекка в пушистом халате и с волосами, спутанными больше обычного. Роланд показал на Тома, который с выражением сосредоточенного спокойствия вылизывал себе плечо.

— Этот кот меня укусил!

— За что?

— Ну… — Он обрадовался, что спросонья в состоянии еще и говорить. — Я его пнул ногой.

— За что?

— Он у меня на ноге спал.

Внимание Ребекки отвлек третий стук.

— Кто-то стучится в дверь, — заявила она со счастливой улыбкой. — Это, наверное, Свет.

— Ага, может быть. — Роланд, бесшумно переступая босыми ногами, обошел диван. — Но не меньше шансов, что это Тьма.

Ребекка задумалась.