Трепет - Сергей Малицкий

– Наше? – не поняла Лава и, словно в беспамятстве, побрела через снег к трупу. Побрела, еле переставляя ноги, но не потому, что высоким был сугроб и ее саму трясло, как в лихорадке, а потому что вокруг была магия. Незнакомая, но вязкая и непроглядная. Через минуту она вернулась к Аркануму. Уронила в снег самострел, кошель, пояс с ножами, произнесла чужим голосом: – Ярлыков не было.

– У этого тоже, – буркнул он в ответ.

Черный лежал перед ним в распущенном до пояса и по рукавам котто. Доспеха под одеждой на мускулистом поджаром теле не было.

– Зачем ты раздел его? – спросила Лава, рассматривая рану на груди черного. Удар ножом со спины пронзил черного насквозь. Через сердце.

– Ищу убийц своего ребенка и своей жены, – глухо проговорил Арканум. – Вот.

Он разжал ладонь и показал ей стальной рифленый лепесток, похожий на увеличенную рыбью чешую.

– Это не они. Те, кого я ищу, в таких доспехах. И еще у них взгляд… У них другой взгляд. Это не они.

Она пошатнулась и спросила:

– А кто… эти?

Так, словно кто чужой произносил странные слова ее голосом.

– Это? – Он отбросил ножом распоротый рукав и показал тавро или шрам на внутренней стороне плеча черного – два кружка, один внутри другого. – Это тоже не слишком веселая песня. Воины Ордена Света. Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Это воины оттуда. – Он махнул рукой в сторону Храмовой площади, но Лава поняла, что он имеет в виду что-то, скрывающееся за горами. – Из Эрсет. И если они здесь, то дела совсем плохи. К тому же… Дурные вести пришли в Ардуус этим вечером. Королева Тимора… Армилла мертва. Ее убили, даже не позаботившись выдать смерть за несчастный случай или результат тяжелой болезни.

– Я знаю. И мои…

Лава зашаталась и села в сугроб. Он, небритый, усталый, худой, посмотрел ей в глаза.

– Все мертвы?

Она закивала и вдруг завыла со стиснутыми зубами, заскулила, как дворняга с вывалившимися из распоротого брюха потрохами.

– Плачь, – разрешил он ей, вздохнул и стал убирать в суму и ее добычу. – Хорошо, что есть слезы. Очень хорошо. Не думал, что они пойдут на такое. Значит, дела еще хуже, чем могли быть. И у этого города. И у всей Анкиды. Иди сюда.

Он поднял из снега ее пелиссон, одобрительно кивнул тяжести зимнего одеяния и помог ей одеться. Затем проверил завязи, затянул на шее шарф, плотно завязал под подбородком уши шапки, заставил сунуть руки в рукавицы, которые она потеряла в снегу под галереей. И только после этого снова вытер ее лицо платком.

– Держи, – заставил девушку глотнуть из фляжки огненного квача. – Больше не надо. Нам придется пройти до утра лиг десять, не меньше. Не велика дорожка, надеюсь, за стенами Ардууса сугробы разметало ветром, но будет непросто.

– Почему? – Ей стало тепло, но отголоски рыданий все еще заставляли зубы стучать. – Почему мы должны уходить?

– Чтобы выжить. – Он заталкивал трупы в снег. – Ардуус большой город, в нем можно укрыться, но я не для того пришел сюда, чтобы полгода прятаться в укромных закутках. Да и за полгода многое может случиться.

– А я? – Она почти перестала рыдать.

– А ты убила своих родителей, – выпрямился он. – Я знаю, что не убивала. Но завтра на всех площадях возвестят именно об этом. Может быть, не одна, а вместе со мной или еще с кем-то, но убила. Пошли, теплой ночи не обещаю, так что надо шевелиться. В городе оставаться нельзя.

– Как мы выйдем из ворот? – спросила она, всхлипывая.

– Пошли, – повторил он и взял ее за руку. – Эй! Девчонка? А ведь час назад ты показалась мне силачкой! И давай-ка пойдем твоей дорожкой, вдоль амфитеатра, людишки Ардууса попрятались, но наш друг тень. Я сейчас сниму заклинание, уж больно много сил оно требует. Но нам возле твоего дома быть уже не следует.

«Возле моего дома… – эхом отозвалось в голове у Лавы. – Почему она идет с незнакомцем? Что она о нем знает? Только ли потому, что он кажется достойным человеком? Что же получается, и она, как ее мать, выбирает достоинство вместо любви? Или ей захотелось еще раз испытать тепло и безопасность крепких объятий? Или ей и в самом деле некуда больше идти?»

– Тихо! – Он обернулся, обнял Лаву, притянул к себе, распахнул плащ и ткнул ее залитым слезами лицом в шелковую камизу. – Вытирайся о меня. Нельзя с мокрыми щеками идти по морозу. Впрочем, давай я подниму тебе шарф до глаз. Здоровее будешь. И не трясись. Не обижу.

Они добирались до северных ворот Ардууса почти час. Кое-где даже горожане выбрались на улицы, за полночь принялись скалывать ледяную корку с дверей и ступеней. Зима не лето, лень не прибавляет заботы, а умножает ее. Арканум продолжал держаться подальше от лунного света и порой обходил неудобные улицы за два или три квартала.

– Как мы выйдем? – шептала она через шарф. – Там стража. Ворота закрыты.

– Выйдем, – отвечал он. – Подождем, когда кто-то будет выходить или заходить, и выйдем. Суетятся королевские дозоры. У всякого короля забот хватает, а у короля-мерзавца их больше всех, потому как он сам одна большая забота…

– Колдовать нельзя, – не унималась Лава, стараясь сдержать слезы. – Уже шесть лет в каждом дозоре всегда есть маг или из Ордена Солнца, или из Ордена Луны. И инквизитор, а это еще хуже. Почувствуют.

– Магия всякой бывает, – шептал в ответ Арканум. – Та, что скрывала часть улицы у твоего дома, для ворот не годится. В пяти шагах или ближе ее и самый последний неуч из магической башни распознает, пусть даже мастера магических орденов убрались из Ардууса. Но есть у нас кое-что, есть.

«У нас», – снова отозвалось в голове Лавы.

– Стой!

Он остановился на перекрестке Северной и Торговой улиц, до ворот оставалось сотни полторы шагов. Возле тяжелых распахнутых створок стояло не меньше двух десятков стражников. Фыркали лошади. Поднимался дым от жаровен, на одной из которой пузатый старшина в тулупе поджаривал то ли кролика, то ли утку на вертеле. У его ног крутилась пара дворняг. Тут же прохаживался молодой маг в накинутой поверх гармаша овчине. Сидел на колоде, прикладываясь к фляжке, инквизитор в зеленом балахоне. Болтались на привратном эшафоте четыре висельника. В деревянном корыте лежала гора отрубленных рук и ног, один из стражников отгонял от него еще тройку псов. Ворота были открыты, но решетка перегораживала проход. Стража явно кого-то ждала или кого-то собиралась выпустить.

– Собаки – это плохо, – заметил Арканум. – Я с ними и без магии справлюсь, но подойти и ждать удачного момента – нельзя. Придется рисковать. Иди сюда.

Она шагнула к нему сразу, тут же смутилась, но ничего не успела сказать, потому что мигом оказалась у него на плече, свесившись лицом вниз на его спину.

– Потерпи немного, – прошептал он. – Иначе нельзя, руки у меня должны быть свободны. Хотя бы одна рука. Так. Волчий порошок от собак… Правда, лошади могут понести… Но нам, пешим, это даже на руку. Можно было бы, конечно, оставить какую-нибудь шутиху прямо здесь, но в тайной службе короля Пуруса тоже не дураки служат. Совсем не дураки. Хотя мерзавцы, это точно…