Игрушки - Нил Макмагон

Она назвала мне свое имя, и мы поспешили к ее дому. Девушку звали Шанна. По дороге я забрасывал ее вопросами, чтобы отвлечь от боли и потери крови.

Оказалось, что Шанна с десяти лет жила одна и постоянно переезжала с места на место, прибиваясь к стайке каких-нибудь нищих поселенцев, пока бандиты, болезни или голод не гнали ее дальше. Шанна не помнила, где родилась, не знала, кто ее родители и даже кто отец ее ребенка. Она называла себя южанкой, баптисткой и христианкой-фундаменталисткой, но мне эти слова ни о чем не говорили.

— Сколько тебе лет, Шанна? — спросил я под конец.

— Четырнадцать, — ответила она. — Мне четырнадцать. Я взрослая.

Чем дальше мы углублялись в человеческое гетто, тем гуще и тяжелее становился воздух. Вокруг вились целые тучи насекомых, они окружали меня и Шанну сплошным жужжащим облаком. Мне пришло в голову, что до сих пор я довольно слабо сознавал, насколько комфортно устроена жизнь элитов. И еще меньше думал о том, в каких невыносимых условиях приходится жить людям. Это местечко было сущим адом.

— Сюда, — пробормотала Шанна.

Она слабо махнула рукой в узкий переулок, густо поросший сорняками, лезущими из трещин разбитого асфальта.

Не успели мы в него свернуть, как послышался громкий голос:

— Здесь «двоечники»! Двое!

После этого я услышал быстрый шаркающий звук, как будто нас стала окружать стая крупных животных.

Я нагнулся и положил Шанну на землю, чтобы дать им бой.

— Все в порядке! — крикнула она, с трудом напрягая голос. — Он мне помог. Это хороший парень!

Шаркающий звук прекратился. В пустых проемах стоявшего сбоку здания появилось несколько бледных лиц. Я не мог сказать, сколько их было — десяток, может быть, два. Все выглядели одинаково тощими и испуганными. Даже у самых молодых в глазах стояли только страх и боль: выражение, которого я никогда не видел раньше.

— Это ловушка! Зачем «двоечнику» тебе помогать? — спросила какая-то женщина, с вызовом шагнув вперед.

Она была уже в возрасте, но еще крепкая, с таким интеллигентным и полным достоинства лицом, какого я никак не ожидал увидеть у скунса.

— Я не «двоечник», просто одолжил у них одежду… после того как мы подрались, — объяснил я. — Послушайте, Шанне очень плохо. Она потеряла много крови. Куда мне ее отнести?

— Он говорит правду. Кажется, у меня начались роды, Корлисс, — произнесла Шанна дрожащим голосом.

После этого она расплакалась — совсем как маленькая девочка.

Лицо женщины стало озабоченным.

— Сюда, — пригласила она и повела нас в маленькую комнату на заброшенном складе. Здесь на полу валялось какое-то старое тряпье, а стол был усеян прогоркшими объедками. На стенах висели фотографии людей.

Я изучал биологию человеческого деторождения и даже видел пару роликов в Кибернете, но никогда не присутствовал при этом лично. Хлоя и Эйприл, как и все дети элитов, появились на свет из искусственной матки в государственном родильном доме.

Это было одним из самых главных отличий между элитами и людьми.

По крайней мере я так думал.