Надежда тебя не покинет - Ольга Шах

— Боюсь, что нет людей, которые были бы столь важны для Светланы, чтобы она стремилась выздороветь, — я видел, как Надя понимающе мотнула головой и вздохнула, легко прикасаясь к моему сознанию.

— Что же, — девушка откашлялась, убеждаясь в правдивости моих слов. — Скоро будет обход, думаю, что Вы можете поговорить с лечащим врачом. С вашего позволения, я удалюсь.

Действительно, вскоре появились медицинские светила в виде главного врача, пары медсестёр, наверное, и жизнерадостного врача, засунувшего руки в карманы халата.

— Ну, что же, посмотрим, что тут у нас… — поинтересовался главный врач, поправил очки на носу и уставился на монитор, вытащив ту же самую бумажку, что и Надя. — Хм, стабильное состояние, пока добавить нечего, — градус весёлости второго эскулапа заметно упал, появилась внимательность и забота, которые и должны присутствовать при посещении платных пациентов.

— Леночка, — обратился лечащий врач к одной из своих спутниц, — я назначу ещё низкомолекулярные гепарины и антибиотики добавим…

Медсестра шустро достала блокнот и принялась что-то записывать там, с обожанием смотря на второе светило. Мне же посоветовали не отчаиваться и надеяться на лучшее. При том, что прогнозов, понятное дело, никто не давал. Впрочем, всё это я уже знал из уст Надежды Фёдоровны, так что распрощался со всеми светилами и заторопился на службу, по дороге набирая знакомый номер.

— Привет, дружище! — мой абонент с утра был на редкость дружелюбно настроен. Впрочем, сейчас, после того, что он услышит, жизнелюбия у него точно убавится.

— И тебе привет! — хмыкнул я, соблюдая видимость расслабленности. — Слушай, мне бы в архиве покопаться…

— С твоим допуском могу показать подписи на пакте Молотова-Рибентропа, не больше, — не унывал старый приятель, на ходу генерируя идеи.

— Спасибо, конечно, — не польстился на щедрость я, торопливо сообщив: — Но меня интересуют полицейские сводки или же газетные вырезки о теракте, который произошёл на вокзале в 1873 году. Некий бомбист подорвал несколько вагонов, произошёл взрыв, затем пожар. Я слышал, что тогда погибли люди… Возможно, сохранились какие-то записи о полицейских расследованиях случившегося теракта, фото с места трагедии. Газетчики не могли обойти своим вниманием подобную новость.

— О, как! Однако! — задумались в трубке, я уже собрался выдавать какую-то ерунду о том, что по тому делу всплыли новые обстоятельства, но дружище медленно выдал: — Ладно, что-нибудь придумаю.

В результате весь день я был, как на иголках, ожидая обещанного придумывания. Всё валилось из рук, я даже толком не мог понять, что требует от меня командование, смотрящее с жалостливо-понимающим видом. Наконец, когда я уже решился на то, чтобы ускорить процесс «придумывания», пришло лаконичное сообщение: «Центральный архив, я договорился, тебя ждут!». И вот уже через полчаса я парковался возле серого бетонного здания, побродил по узким коридорам и обнаружил табличку с надписью: «Читальный зал», тут же метнувшись к маявшемуся от безделья молодому человеку, оказавшемуся тем самым меня ожидающим.

— Что вы мне можете предложить из архивных документов? — вцепился в парня я.

— Пошли глянем, — довольно флегматично отозвался тот и повёл меня куда-то, лавируя между длинными столами.

Мысленно подивившись собственному стереотипу, согласно которому библиотекарь должна быть непременно нервной старушкой в очках с роговой оправой и тёплой шалью, я отправился следом.

— У нас всё оцифровано, оригиналы спрашивают нечасто, — поворачиваясь ко мне, заявил молодой человек, — и по предварительной записи.

Быстро пощёлкал клавишами на стоявшем на столе компьютере и кивнул:

— Любуйся, всё, что есть.

Я благодарно кивнул на это и с жадностью уставился в экран.

Глава 11. Террорист-идеалист и вопросы фарта

Глава 11. Террорист-идеалист и вопросы фарта

Парень-библиотекарь, решив, что сделал свою работу по максимуму, тут же смылся в неизвестном направлении, сообщив напоследок, что он перекинул всё, что у него было по делу о подрыве на вокзале, в отдельную папку на столе. Я благодарно кивнул и уткнулся в монитор. Однако, с информацией было негусто, впрочем, я и не ожидал иного. Так, на странице издания: «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции» находилась фотография, где были запечатлены покорёженные обгоревшие вагоны, сошедшие с рельсов, какие-то сломанные деревянные балки и развороченный взрывом дебаркадер. Трагично, без сомнения, но по уровню треша не дотягивает до современных изданий. Во всяком случае, разорванных взрывом тел, скромно прикрытых простынками, луж крови, пострадавших, бродящих рядом с безумными взглядами и рыдающих родственников на старинном фото не было.

На следующей странице издания я, продираясь сквозь яти и прочие красивости, прочёл краткую заметку, больше напоминающую сухой полицейский отчёт, из которой я понял, что теракт действительно был, люди на самом деле пострадали, были и погибшие. Рядом было фото того самого террориста, который таким образом решил сообщить обществу о недопустимости существования абсолютной монархии в Российской империи. Я тяжко вздохнул, глядя на полицейское фото угрюмого парня лет двадцати с тёмными растрёпанными волосами, упрямо сжатыми тонкими губами и на редкость тощей шеей с выступающим острым кадыком. Ниже сообщалось, что преступник, Матвей Зотов, мещанского сословия, был слушателем каких-то курсов, название которых мне ничего не дало. Так вот, именно там он приобщился к опасному течению анархистов-революционеров, проводил активную агитацию среди таких же студентов, что и он сам, давя на неокрепшую психику последних. Я недобро усмехнулся. Ну да, это когда верхи не могут, а низы не хотят. В связи со своей поганой деятельностью доморощенный народоволец находился на карандаше у столичной царской охранки. Правда, это совершенно не помешало юному террористу уйти из-под наблюдения, раздобыть взрывчатку и явиться на московский вокзал на поиски объекта для выражения своей классовой ненависти. В конце заметки была выражена уверенность, что полицейское управление во всём непременно разберётся и виновные понесут наказание, даже несмотря на то, что непосредственный виновник теракта погиб на месте. Далее следовало весьма официально выглядевшее пожелание долгих лет жизни и всяческих благ императору Александру Второму.

— Так вот ты какой, террорист-идеалист? — пробормотал я, с неприязнью рассматривая фотографию человека, который отобрал у Надежды шанс на то, чтобы прожить нормальную жизнь…

Следующим файлом была уже не столичная газета, а московский еженедельник, «Московские ведомости», где более душевно отнеслись к подаче материала. Во всяком случае, на развороте выпуска была фотография скорбящих родственников. Мне понадобилось какое-то время для того, чтобы сообразить — погибших хоронили в братской могиле, поскольку было невозможно установить, кому именно принадлежали обгоревшие останки, находящиеся рядом с тем или иным вагоном. Сердце снова сжалось и пропустило удар — Надя мне об этом ничего не рассказывала, как-то обошла тему вскользь, только упомянула, что ей пришлось нелегко после