Игра в умолчания - Макс Мах

– Ну да, ну да! – вклинилась в беседу дама Ада, голос которой звучал столь безмятежно, что впору усомниться, правда ли, что и четверти часа не прошло с тех пор, как она рубилась – азартно и не без изящества – с напавшими на них бандитами. – Вы нашли их, а они пока, суд да дело, нашли нас…

– Упс! – сказал рыжий. – В самом деле? И где же оне все?

– Да тут, метров двадцать на восток…

– Что, в самом деле? И сколько?

– Шестеро! – не без ликования в душе сообщил Сандер. Голос его не дрогнул, ведь интонация не лжет…

– Мало выходит, – задумчиво откликнулся Ремт и пошевелил пальцами, затянутыми в черную кожу, словно собирался пересчитывать усопших.

– Что значит мало? – нарушила молчание девочка, притворяющаяся мальчиком.

– А то и значит, что в лагере девять спальных мест…

Улыбался ли Ремт? Нет, он был серьезен, но глаза…

«А что глаза? – спохватился Сандер. – Ночь на дворе, всполохи огня… И вообще, кто сказал, что глаза – зеркало души?»

– Значит, девять… – Ди Крей пыхнул трубкой и легонько кивнул. – Надеюсь, ты их убил…

Не вопрос. Предположение.

– За кого вы меня принимаете, сударь?! – вскинулся мастер Сюртук.

– Даже и не знаю…

«О чем они говорят?» – задался не праздным вопросом Сандер.

– Ну, так и не говорите о том, чего не знаете! – кажется, Ремт был искренне оскорблен.

– Что же произошло с этими людьми? – тихо, почти шепотом спросила Тина.

– Сожалею, юноша, – потупился Ремт. – Они погибли… все трое… То есть двое и еще один, но чуть позже…

– Значит, вы их все‑таки убили, – кивнула Ада.

– Я?! – в непритворном ужасе вскричал Ремт. – Когда? Где?

– Тогда кто? – спросил отчаявшийся что‑нибудь понять Сандер.

– Вероятно, он… – Ремт с опаской покосился на меч‑шпагу, висевший на его бедре. – Но я опасаюсь его об этом спрашивать… Он может ответить, и тогда… Даже и не знаю, – сказал он с самым простодушным видом. – Кстати, никто не хочет отведать отварной ягнятины?

– Ягненок? – подняла бровь Ада.

– Маленький, – показал руками Ремт. – Но нам хватит.

– Если они готовили так же, как пахли… – засомневался ди Крей.

– Они едва успели его освежевать… Я поспел как раз к окончанию процедуры…

– Зажарить на углях? – предложил Сандер, ощутивший вдруг приступ голода.

– Боже вас сохрани! – вскинул в протестующем жесте руки рыжий Ремт. – Я бы сварил его с тимьяном, черемшой и с корнем укропа, с базиликумом и сладким луком, с перцем и лавровым листом…

– Размечтался, – усмехнулся ди Крей.

– Я сугубый реалист, – возразил Сюртук. – Все это нашлось в запасах разбойников, а поскольку вода в котле уже закипела, когда они один за другим накололись на этот ужасный клинок из холодной стали…

– Ты разделал мясо и опустил его в кипяток… – кивнул ди Крей. – Надеюсь, ты не забыл посолить.

– Я?! – вскинулся Ремт. – Нет, – покачал он головой мгновение спустя. – Кто же варит ягненка без соли?

6

«От судьбы не уйдешь, – простая истина, но простота не отменяет ее характера. – Истинная правда…»

Едва успели привести себя в порядок и перетащить котел с ароматным варевом из разбойничьего логова на стоянку в гроте, как в холодном воздухе разлилось опаловое сияние – предвестник рассвета.

– Как просто, – сказал Ремт, помешивая в котле половником. – Они мертвы, а мы живы, их едят звери лесные, а мы готовимся есть ягнятину…

– Хочешь пойти и похоронить их по‑людски? – Ди Крей и Керст рассматривали выложенные в круг света трофеи, изредка вороша ту или иную вещь прутиками.

– С чего бы? – покосился на «сокровища» Ремт. – Я всего лишь размышляю вслух. Философствую… Можно?

– Валяй!

И тут за спиной Тины хрустнула веточка, заставив девушку вздрогнуть. Как выяснилось в последние дни, дама‑наставница Ада аллер’Рипп не только умела ходить по горам и лесам, не выказывая признаков усталости и раздражения, но напротив, она словно бы получала от всей этой фантасмагории с путешествием через дикие края некое извращенное удовольствие. Однако важнее в данном случае было то, что Ада умела передвигаться по пересеченной местности на редкость тихо, практически беззвучно. На то и сапожки у нее оказались не простые, а с диковинными подметками, в которых и ноги, идучи по камням, не собьешь, и по валежнику сухому пройдешь, аки бесплотный ангел небесный. Но сейчас Ада не пряталась: хрустнула ветка, Тина вздрогнула от неожиданности, а в следующее мгновение рядом с ней сидела уже дама аллер’Рипп и играла тонкой сухой тростинкой, словно бы сама собой скользившей в длинных изящных пальцах женщины.

– Рассказывай! – предложила дама‑наставница спустя еще одно томительное мгновение.

– О чем? – ненатурально удивилась Тина, она прекрасно понимала, о чем пойдет речь и какими вопросами задаются на ее счет немногочисленные спутники. То есть ругать ее никто не ругал. Напротив, все вместе и каждый порознь выразили ей чувство благодарности за вовремя поднятую тревогу, заметив как бы между делом, что «мальчик вел себя как мужчина»и что «обратный хват в кошачьей свалке может и подвести, но все равно ты был хорош, парень». И все такое в том же духе. Однако недосказанности и умолчания висят на плечах не легче вериг.

Итак…

– Рассказывай! – потребовала Ада.

– О чем?

– О том, чего я не знаю.

– Но я не знаю, что вы имеете в виду.

– Не знаешь? – протянула Ада, по‑прежнему играя тростинкой. – А я думаю, знаешь. Как не знать?

– Мне нечего вам сказать, фру аллер’Рипп!

Сказано не без вызова, но Тина не станет раскрывать кому бы то ни было – тем более даме‑наставнице – все свои секреты. Ведь это не только ее секреты. И даже не столько ее. На руках Дитты, если она, конечно, не