Поцелуй мертвеца - Лорел Гамильтон

Я обратилась к арестованным:

— Если попытаетесь вырваться и бежать, мы откроем по вам огонь.

— Из-за Акта о Сверхъестественной Угрозе, — подтвердил Блонди.

— Он дает нам законное право вас убить. Не забывайте, что у нас там два мертвых копа, умерших от укусов вампиров, что делает вас подозреваемыми в их убийстве. Вампиры, подозреваемые в убийстве, могут быть застрелены при попытке к бегству.

— Будь мы людьми, это работало бы иначе, — сказал он.

— С двумя-то мертвыми копами — сомневаюсь.

— Это было бы противозаконно, — добавил парень. Я схватилась за его руку и помогла ему подняться на ноги, но вышло слишком резко, отчего он пошатнулся и мне пришлось его ловить.

— Ты такая же сильная, как и мы, — прошептал он. — И я почувствовал, как ты кормилась от того офицера. Ты тоже не человек.

Я толкнула его, забыв, что помимо наручников на нем были и кандалы, поэтому была вынуждена ловить его снова. Никто больше, из находившихся в комнате, не смог бы двигаться достаточно быстро, чтобы практически без промедления подхватить его между толчком, началом падения и моментом захвата— ни один человек, находившийся в комнате.

— Вот видишь, — сказал парень.

Я заставила его шаркать вслед за остальными, которым помогли подняться. Я никак не могла определиться, стоило ли мне держать его поблизости, чтобы иметь возможность за ним присматривать, или же подальше — где он не сможет мне компостировать мозг. Почему он так сильно действовал на меня? Ответ: потому что я поверила в то, что он только что озвучил. Я подняла своего первого мертвеца случайно, когда была еще совсем подростком; увидела своего первого признака в десять — я всегда привлекала мертвых. Я не была похожа на остальных маршалов; они были людьми, которые по воле обстоятельств были хороши в истреблении монстров. Я же напротив — была одной из монстров.

Девочка в кандалах оступилась. Я схватила ее за руку, чтобы она не потеряла равновесие, и она пробормотала:

— Спасибо. — Затем обернулась и увидела, кто до нее дотронулся. Она издала слабый писк и начала вырываться. Я держала ее за руку совсем недолго, захваченная врасплох вспышкой страха, исходившей из нее, по моей руке, к языку. Я могла чувствовать ее страх так же, как я чувствовала вкус страха оборотня или человека. Все, что вас боится — еда. Я отпустила ее, и она упала, не способная устоять. Другие вампиры попытались помочь ей подняться, но были в таком же скованном положении. Наконец Зебровски помог ей.

Вампиры смотрели на меня, и даже за их угрюмостью и озлобленностью таился страх. Чего боятся монстры? Других монстров, разумеется.

Я поймала на себе взгляд Блонди, но именно Бабуля плюнула в меня словом:

— Чудовище!

— Для Вас, Бабуля, Маршал Чудовище. — Было единственным, до чего я додумалась.

— Ну почему у меня нет всяких там стильных прозвищ?! — возмутился Зебровски.

— Никто тебя не боится, Зебровски. — Я улыбнулась ему в ответ, с благодарностью за то, что он попытался обратить все в шутку.

— Просто ты такая крутая, что мне с тобой не тягаться.

— Так сказала твоя жена.

— У-у-у, — протянул Смит, — это было низко.

Зебровски ухмыльнулся, глядя на меня:

— Я не против, что ты— лучшая среди нас, и никогда не был.

— Спасибо, Зебровски. — Не будь я вооружена до зубов, окружена кровожадными вампирами, и на виду у стольких копов, я бы обняла сержанта, но попыталась взглядом дать ему понять, как много для меня это значило, этот самый момент для мужиков, когда ты в действительности не можешь сказать, как много эмоций кружит у тебя внутри.

Он улыбнулся, не той своей нагловатой поддразнивающей ухмылкой, а мягко, отчего его взгляд показался усталым и, вроде как, нежным. Он слегка кивнул, а я улыбнулась в ответ, и на этом все. Он понял, что я поняла, что он все понял. Нам хватило одного предложения, двух взглядов и одного кивка — с иной женщиной на это ушло бы как минимум пять минут разглагольствований. К счастью для меня, я говорила на беглом пацанском.