Отбор поневоле, или Как не убить эльфа - Софья Тагай

Дракон помолчал, а потом задал вопрос:

— Теперь можно не волноваться? Насколько я слышал, древо распустилось недавно и даже отметило особым знаком одну девушку?

— Ты совершенно прав. Советники утверждают, что она та самая имари.

— Имари? Истинная? — удивился дракон, и я тоже затаила дыхание, ведь теперь речь точно шла обо мне!

— Чушь. Я сам провожу дни и ночи в библиотеке и вовсе не уверен, что истинную возлюбленную отмечает именно голубой цвет. Это какая-то уловка, на которую горазды женщины, а эта — особенно!

И снова скрипит зубами! Так ты их сточишь, мухомор эльфийский. Точно, мухомор! Такой же красивый, но очень ядовитый! Станешь беззубым и страшным, все девушки разбегутся, не о чем тебе будет волноваться!

— Что не так с этой девушкой? И кстати, где пропадает шельмец Титус? Почему не стоит плечом к плечу с братом в таком тяжелом испытании?

— Титус? Почему ты вдруг спросил про него?! — разъярился принц. — Ты что-то знаешь про моего брата и Таланиэль?!

— Эй-эй, дружище, что за нападки? О чем речь? Я не понимаю, о чем ты говоришь! — совершенно искренне удивился дракон.

— Эта девушка, отмеченная голубым цветом… Ее зовут Таланиэль. И она никак не может быть ни моей невестой, ни тем более имари, — тихо проговорил принц. — Она недостойна участвовать в отборе, потому что она — любовница моего брата. И я не могу понять, как она умудрилась обмануть Великое древо. И обязательно выясню правду! Я не позволю водить меня за нос! Я пока не нашел подтверждения своим догадкам в древних трактатах, но обязательно это сделаю. Если советники скажут, что она — имари, я отрекусь от престола!

Слова принца причиняли боль. Я кожей почувствовала его ненавидящий взгляд. Будто сотни иголок разом загнали в тело. И почему я так остро реагирую на всё, что произносит принц?

— Как всё серьезно, — присвистнул дракон. — Действительно странно. Может, стоит поговорить с этой Таланиэль? Выяснить, зачем она явилась на отбор?

— Если я окажусь с ней наедине, то, боюсь, придушу на месте! — прорычал принц, и я задрожала от силы ненависти в его голосе.

— Тише-тише, Ал. Я понял, — сделал вывод дракон, — ты совсем не стремишься к любви и романтике. А что будет, если не найдется та самая имари и древо погибнет?

— Мы лишимся своего леса, который увянет без опеки праотца. Лишимся долголетия и магических сил… — с тоской в голосе ответил Аланнадиэль.

— Ну не может одно дерево так править миром! — возмутился Рейгар.

— Может. Нашим миром оно и правит. Лучше не думать об этом. Я исполню свой долг. Женюсь и позабочусь о том, чтобы древо возродилось и более не зачахло. Даже если мне придется вынести общество всех этих “цветков”, — издевательски усмехнулся принц.

— Ал, ты жалуешься! Прямо уж вынести! — поддел его Рейгар.

— Рэй, я не жалуюсь. Я давно смирился с решением отца и совета, но и от слов своих не откажусь. Как только смогу вырваться от всех этих “должен и обязан”, я отправлюсь путешествовать! Найду мать, мир посмотрю…

Мать? Я вздрогнула, не сообразив, о чем он. Такой быстрый переход к другой теме сбил с толку. Но разве мать принца и Титуса не умерла давным-давно? Как он может искать ее?

А еще мысль о том, что Аланнадиэль, как и я, хочет путешествовать, а также любит проводить время с книгами, странно взволновала. Не ожидала, что между нами может быть хоть что-то общее…

— Девушки, у вас полчаса на то, чтобы побыть с питомцами, — громко объявил распорядитель, — а потом бегом по комнатам. Вечером состоится бал, где будут представлены судьи этого отбора! — он загадочно улыбнулся и ушел.

Принц и дракон тоже покидали место проведения испытания. Я досадливо скривилась, поняв, что пропустила окончание разговора двух друзей.

— Пойдем, Ал, — донеслось издалека, звук ослабевал, — расскажешь, что требуется от меня, и познакомишь с остальными судьями… И всё же ты не прав, дружище, вот эта девушка с прекрасными светлыми локонами очень даже мила.

Я вздрогнула. И встретилась взглядом с желтыми глазами дракона. Вертикальные черные зрачки сузились до величины волоска. Он смотрел прямо на меня и подозрительно щурился. Боги, он видит мой настоящий облик истинным зрением!