Из стали и пламени - Юлия Риа

– А какое имя было у тебя раньше?

Наверняка стоило промолчать – дать Рроаку закончить рассказ. Но я просто не смогла сдержаться. Почему-то стало бесконечно важно узнать, как Рроака звали в детстве.

Он улыбнулся.

– Нейдр.

– Рроак Нейдр Ольдрайк?

– Ках Ольдрайк, – поправил он и пояснил: – Ках – это… мм… у людей, кажется, это называют титулом. Ках – высший.

Успокой свой народ…

Я оторопела. Так он действительно правитель? Поэтому Берготта ждет суд парящих за неповиновение? И Берготт хочет, чтобы я… переубедила правителя? Этот дракон вообще понимает, о чем просит?!

Рроак наблюдал за мной с видимым удовольствием. Легко читал по моему лицу и растерянность, и неверие, и сомнения – каждую эмоцию, которую я тщетно пыталась скрыть.

– Это ведь ты приказал Гррахаре меня переодеть? – вдруг догадалась я.

– Разумеется. Глаза выдают в тебе человека. Но хотя бы издалека ты должна напоминать нас. Я хочу, чтобы жители Гнезд видели в тебе не угрозу, а кого-то похожего. Ты интересна им.

Я фыркнула. Интересна? Дети сбегают от меня с криками, у взрослых при моем появлении пальцы превращаются в когти. Только Гррахара и Берготт не боятся ко мне приближаться. Первая явно делает это по приказу Рроака. Второй преследует собственные интересы.

– Пламенноволосая. Драконы редко рождаются с таким цветом волос. Люди, насколько я знаю, тоже.

Губы сами искривились в кислой усмешке. Я бы хотела сдержать ее, правда. Но стоило только понять, что кому-то могут нравиться мои волосы, которые я ненавижу с детства…

– Непросто было?

– Нормально, – я с безразличием повела плечом.

Не стану я плакаться, рассказывая, как из-за проклятых волос меня обвинили в нападении дракона на деревню – мол, пламя притянуло пламя. Не стану жаловаться, как непросто было в Ордене; как браться и сестры отказывались принимать меченную огнем. Как до сих пор смеются над любой моей неудачей. Потому-то я и не отступила на перевале. Знала, что следовало это сделать – никто из охотников не погнался бы за драконом в такую непогоду, – но просто не могла повернуть назад. Только праведные отцы приняли меня такой, какая есть. И их я поклялась не разочаровывать.

– Как знаешь, – холодно отозвался Рроак.

Может, понял, что я недоговариваю. А может, ему не понравилось мое пренебрежение особенным для драконов цветом. Сейчас это и не важно.

– А как давно рождался последний рыжеволосый дракон?

– Почти четыре поколения назад. Первопредок направляет к нам своих посланников, лишь когда грядут перемены. В этот раз, надеюсь, начало им положишь ты.

Я прищурилась.

– Поэтому ты пощадил меня на перевале? Не только из-за того, что я медлила?

– Да. Но уверяю, охотница: если бы ты не сомневалась, я бы тоже не дрогнул.

– Ты… – я на миг сбилась, но все же продолжила: – Ты уже убивал охотников?

Зеленые глаза вспыхнули алым. Черты лица заострились.

– А сама как думаешь? – Даже голос зазвучал иначе. Низко, с нескрываемым раздражением.

Я мотнула головой. Злилась при этом больше на себя, чем на Рроака.

Почему рядом с ним я забываю, кто мы? Дракон и человек – непримиримые враги. Встреться мне тогда на перевале кто послабее, и я бы тоже окропила дайгенор кровью.

Мы оба убийцы. Просто мне помешали закончить начатое.

– Первопредок – наш покровитель, – снова заговорил Рроак, погасив внутренний огонь. – Божество, если говорить вашим языком. Огромный пламенный ящер, способный как даровать жизнь, так и отнимать ее. Горная гряда – его хребет, острые пики скал – шипы. Равнины – это его крылья. Великий и могущественный, он царствовал в мире в полном одиночестве. Наблюдал, как появились люди, как стали обживаться у его ног, но не воспротивился. Напротив – подарил людям огонь. В его честь складывали костры, в которых жгли ароматные травы, чтобы Первопредок, даже будучи далеко, почувствовал благодарность и преданность подножных. А потом Первопредок повстречал деву с волосами, как у тебя.

– Он украл ее?

Рроак тихо усмехнулся и качнул головой.

– Нет. Он поступил коварнее – завоевал ее сердце, увел к себе на вершины скал. Именно их дети стали первыми драконами, способными менять облик.

– Подожди, – я нахмурилась. – Ты хочешь сказать, что драконы и люди… могут быть вместе? Как пара?

– Разумеется, – Рроак улыбнулся, отставил фужер с аррахи и поднялся из кресла. – Нужно лишь побороть ненависть, что удерживает врагов на расстоянии. И тогда возможно всё, – закончил он тише и шагнул ко мне.

Я вжалась в спинку кресла и напряженно застыла, будто кролик перед удавом. Гордость охотницы, воспитанные в Ордене рефлексы – все вмиг забылось. Я ощущала себя бесконечно уязвимой и открытой перед силой этого дракона. Смотрела, как он приближается, и чего-то… ждала? Не знаю.

Когда Рроак оказался рядом, я сглотнула. В нос забился аромат нагретого солнцем дерева, пряных трав и совсем немного – костра. Не думая, я задышала глубже. Сердце забилось о грудную клетку, словно птица, пойманная в силки, – все норовило вырваться. Стоило Рроаку наклониться, и птичка затрепыхалась изо всех сил.

– Хватит, охотница, – произнес он тихо, касаясь дыханием моей кожи. – На сегодня хватит…

Я растерянно моргнула, и он пояснил:

– Аррахи крепкая. Выпьешь еще немного, и мне придется нести тебя в спальню.

Рроак явно говорил о том, что случится, если перебрать с алкоголем. Но в моей голове смысл слов исказился. Стало жарко. Захотелось отвернуться, опустить взгляд или хотя бы зажмуриться – сделать что угодно, но скрыть эту неподобающую для охотницы слабость. Однако я не пошевелилась. Так и смотрела в зеленые глаза с едва заметными алыми сполохами в самой глубине.

Рроак усмехнулся. Не отводя взгляда, потянулся забрать мой фужер. Накрыл мои пальцы своими и снова усмехнулся, стоило мне вздрогнуть.

– Отдыхай, охотница.

Одним плавным движением он отстранился. Отставил фужеры, плотно заткнул пробкой бутылку и зашагал к лестнице. Держался уверенно, расслабленно – так, будто ничего необычного не произошло. Будто его сердце не забилось быстрее. Я же такой выдержкой похвастать не могла. Сидела как заколдованная и все смотрела перед собой.

Это неправильно… Неправильно! Я охотница. Дочь Ордена, на дайгеноре поклявшаяся уничтожать чудовищ. И я ни за что не проиграю дракону.

Стоило воскресить в памяти лица праведных отцов, смятение отступило. Даже метель в душе – почти такая же сильная, как та, что ярилась за окном, – успокоилась. Я поднялась с кресла и твердой походкой отправилась к себе. Там принялась выискивать в сундуке ночую сорочку. Точно помню, что Гррахара оставляла ее вместе с халатом. Но где?