Беспокойные союзники - Роберт Линн Асприн

Если она и услышала его — с помощью каких-то своих ведьминских штучек, которые давали ей возможность знать все, что происходит вокруг, — то никак не отреагировала. Гнедой стоял смирно, и Стратон спокойно сел в седло, а потом они поехали куда глаза глядят; Стратону было совершенно безразлично, куда конь понесет его — в безопасное убежище или вниз головой с утеса. Пусть сам выбирает. Вода в реке, видневшейся за деревьями, была грязная, взбаламученная, однако река выглядела все же куда более приветливой и дружелюбной, чем этот город.

* * *

Ишад села к столу. Дом ее странным образом изнутри казался гораздо просторнее, чем снаружи, да и комнат в нем было больше, чем можно было предположить по числу видимых окон. В гостиной царил беспорядок; плащи ее бывших любовников, точно оторванные крылья мотыльков, ярким ковром устилали пол, диван, кресла, постель… То там, то здесь попадались всякие безделушки и украшения, на которые легко было наступить, раздавить… Ее они совершенно не интересовали, особенно в эти серые страшные дни.

Она поставила локти на стол и, закрыв ладонями лицо, удалилась в тот странный мир, который пасынок Нико называл «небытием» и который она давно научилась находить внутри себя. В ее случае это был целый лабиринт коридоров со множеством дверей, каждая из которых была снабжена своим замком и ключом.

В этих коридорах она чувствовала себя в безопасности, но там было множество поворотов и темных углов, а также — дверей, которые зловеще дребезжали и перекликались голосами давно умерших людей. И стоило ей подумать о том, что там, за этими дверями, как запоры на них ослабевали.

Так что она старалась об этом не думать.

Но где-то там дальше была еще одна дверь.., все еще открытая.

Ишад знала, что она там есть. Чувствовала. Дверь находилась в самом дальнем и темном конце коридора, и туда ей идти не хотелось. А ведь можно было потихоньку подкрасться к этой двери и, быстро ее захлопнув, повернуть ключ в замке. Но она цепенела от страха при мысли о том, что там, внутри. Однако если так ничего и не сделать, то все это так и останется нетронутым, неповрежденным на долгие годы… Ничего, время еще есть. И наступит такой момент, когда она все-таки соберется с силами…

А там, в той комнате, находилось сокровище. Там вращался синий магический кристалл, дающий власть, тайное могущество.

Кристалл этот был украден, когда магия Санктуария была повержена в прах. Ишад сама спрятала его в таком месте, куда не смог бы проникнуть ни один маг, не убив ее прежде, но она — уже в силу самого проклятья, вызвавшего ее к жизни, — умереть не могла.

И еще там, во тьме, далеко, ждало ее что-то еще — она и сейчас практически могла видеть это нечто — с красными глазами, улыбающееся ей…

И было еще множество дверей, за которыми она заперла всех, кто ей доверял. И ключи от них она бережно хранила, спрятав их в той комнате, где находился магический кристалл, дающий безграничную власть.

И ее главной, единственной добродетелью было то, что она все время прислушивалась к этому гулу голосов, к их перекличке, сохраняя при этом хладнокровие и здравомыслие, хотя все в ней буквально кричало, требуя выпустить их, чтобы они оставались с нею, совершенно беззащитные перед тем красноглазым НЕЧТО, что ждало там, во тьме.

Особенно беззащитен был Стратон.

Ты же исцелила эту проклятую лошадь, неужели ты мне не можешь помочь?

Как болит у нее внутри!

Исцелить его? Ну что ж, пожалуй. Этим она докажет ему, что не отреклась от него, что есть еще надежда для них обоих.

А потом, потом…

Перед ее мысленным взором возникло его неподвижное тело — он был мертв, как все прочие ее любовники, и утренний свет играл на застывшем челе. Уже одно то, что он любил ее, обрекает его на вечное проклятье. И теперь он уже не может принять свое исцеление как проявление доброты. Нет, для него это будет означать отпущение грехов. И вернет его к ней, но иным — более настойчивым, более самодостаточным, более жестоким и с еще большим отчаянием стремящимся доказать ей свою мужественность, свою мужскую силу после всего, что он перенес…

…Но как раз это-то и убьет его! Такова природа ее проклятья.

НЕЧТО во мраке ее души мерзко захихикало. Уж ОНО-то знает… И радуется ее беспомощности, когда она держит в своих руках то, что ОНО так хочет заполучить.

«Но ведь можно обратиться к Рэндалу, — думала она. — Попросить помощи у Гильдии Магов».

Однако это повлечет за собой вещи, к которым она пока еще готова не была. Она знала, что, по всей вероятности, и не будет готова к этому еще долгие годы. Она нынче слишком выбита из колеи. Волны жгучего желания или, напротив, полной пресыщенности, управлявшие ею в зависимости от фаз Луны, теперь вздымались слишком высоко и мощно. Она бродила по Лабиринту, по Низовью, а иногда и по верхнему городу, недалеко от дворца, и мертвые то и дело встречались ей, встречались гораздо чаще, чем это требовалось, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности и в окружении всего того, что было для нее действительно ценно.

Да, ее снедало неистовое, жгучее желание, адская похоть, приходилось в этом признаться. Наверное, это было сродни потребности Страта в алкоголе, который помогал ему сражаться с темнотой и непереносимой болью.

И она вожделела его — безумно, неистово!

* * *

ОНО опять было рядом. Стилчо видел его красные глаза, горящие в темноте, улыбку, исполненную самодовольства, на жуткой роже, освещаемой изнутри красным светом, просачивавшимся из ноздрей, изо рта и из глаз и подобным адскому пламени.

ОНО снова улыбнулось, и от этой ужасной улыбки он с жутким воплем проснулся. Собственный вопль еще звучал у него в ушах, когда он сел на постели, весь в поту, стыдясь своей слабости и ожидая, что Мория ласково обнимет его и примется успокаивать шепотом — тише, тише, ляг, отдохни! — и поцелует, и заверит, что все в порядке…

— Заткнись! — орали где-то за стеной. — Заткнись, проклятая!

Он прислонился к стене, нервно моргая и дрожа, голый, на ледяном сквозняке. Одурманенная кррфом голова все еще соображала плохо, и он попытался нашарить в постели Морию.

Но там ее не было. Наверное, пошла на рынок.

Но у них же нет денег. Нет ни гроша, если только…

Если только…

— Боги!..

Он с трудом выбрался из постели. Прошел в угол, разгреб мусор, заглянул в тайник.

Пусто. Золото исчезло. И Мория тоже.

И он понял, куда она пошла.

* * *

Лавка Гортиса в столь ранний час еще, конечно, заперта, но сам он уже наверняка бродит между прилавками — Мория отлично знала его привычки. Лавка была расположена в нижнем этаже дома, целиком принадлежавшего Гортису, и ювелир, весьма осторожный и предусмотрительный, никогда не оставлял товар внизу на ночь, а складывал все и уносил наверх, в жилые комнаты, которые охраняли две злющие собаки.