Проклятье для дракона - Валентина Гордова

— Так мы с тобой соперницы? — осторожно поинтересовалась я у неё, пытаясь по выражению лица или интонации определить, опасна она для меня или нет.

— Что ты, — улыбнулась девушка, — я с радостью проиграю в первом же туре.

Вот теперь я удивилась. И, вскинув брови и чуть расширив глаза, потрясенно у неё поинтересовалась:

— Почему?

Девушка в ответ закатила свои светлые глаза, криво улыбнулась и пояснила так, словно я была глупым несмышленым ребёнком:

— Быть с императором опасно.

Этот разговор переставал нравится мне всё больше и больше.

— Почему? — чуть охрипшим голосом спросила я у неё, испытывая сильное напряжение.

Такое ощущение, что сейчас я коснусь чего-то опасного и тайного. Чего-то такого, о чём нельзя знать. Такого, за что и убить могут.

— Он дракон, — пожала девушка худенькими плечиками, — последний дракон. Императору нужно потомство. Ты готова его вынашивать?

Мне часто говорили, что у меня воображение больное, но только сейчас я действительно в этом убедилась. Перед внутренним взором тут же появились ужасные кадры того, как я вынашиваю в себе маленьких дракончиков. И как всё изнутри огнём горит.

Меня отчего-то затошнило.

— Кому-то всё равно придётся, — попыталась я успокоить саму себя, сглатывая ком в горле.

Девушка на это лишь улыбнулась — снисходительно. Вновь пожала плечиками и спокойно предложила:

— Пойдёшь на наше чаепитие?

Возможность сменить тему разговора мне понравилась.

— А когда оно? — задумчиво спросила я в ответ.

— Прямо сейчас, — поделилась Арэмис интересной информацией, — пойдём, там… весело.

— Ну, пошли, — просто согласилась я, логически поразмыслив и решив, что со своими предположительными соперницами познакомиться всё равно придётся.

Вдруг мне повезёт и они все откажутся от императора? Но теперь я уже несколько сомневалась в том, что сама от него не откажусь. Всё же слова Арэмис меня несколько испугали. Совсем мне не хочется сгорать изнутри, рождая на свет дракончика. А сам процесс зачатия? Что, если император в порыве страсти не сдержит себя в руках и драконом обернётся?!

От последней мысли меня ощутимо передёрнуло, что не укрылось от взгляда идущей рядом со мной по коридору девушки.

— Скажи, а остальные тоже не хотят становиться женой императора? — перевела я её мысли в нужное мне русло.

— Не все, — спокойно отозвалась она, — есть Корнелия, Адама и Ватайя, которые стать жёнами как раз таки хотят. Но они не опасны. Кого тебе действительно стоит опасаться, так это Мариссу Хиэйт.

— А это кто? — спросила я, про себя думая о том, какое же у этой девушки имя противное — Марисса.

Арэмис раздраженно выдохнула, впервые за время нашего общения демонстрируя негативные эмоции, вновь закатила глаза и с порыкиванием мне ответила:

— Обезумившая леди, р-решившая любой ценой заполучить в свои р-руки нашего импер-ратора. Тот факт, что император как бы против, её вообще мало волнует.

— Ты же говорила, что он тебе не нужен, — напомнила я, а в ответ на вопросительный взгляд девушки пояснила, — а сейчас говоришь о ней так, будто ненавидишь.

— Я действительно её ненавижу, — спокойно и обыденно отозвалась девушка.

— Почему? — удивилась я такому ответу.

И получила очередной спокойный ответ:

— Она слишком много из себя изображает. Ненавижу людей, которые считают себя центром вселенной, а на деле ничего не могут сделать. Всё, что делает это полоумная — достаёт императора своим вниманием. Не удивлюсь, если однажды он не выдержит и сбросит её с самой высокой башни своего дворца.

От таких слов стало немного жутко. Стараясь, чтобы голос не дрожал, я осторожно уточнила:

— А он может?

Арэмис странно покосилась на меня, будто спрашивая, серьёзно я или нет.

— Мог бы, уже давно от неё избавился.

Мне вот прямо легче стало. Я не подарок, думаю, император это ещё во время знакомства понял, так что достать я могу очень скоро. И как-то не хочется мне быть выброшенной из башни. Я такое могу немного не пережить.

— Расскажи мне об этом конкурсе. Что вообще делать надо? — очень вежливо попросила я.

— А никто не знает, — хмыкнула девушка.

— Вам не рассказали? — предположила я.

— Веселее, — она повернула голову, посмотрела мне прямо в глаза и произнесла, — никто не спрашивал.

Вспомнились слова отца, когда он говорил, что императора все боятся. Я тогда ещё сильно удивилась и чуть-чуть разозлилась от того, что никто ничего не спрашивал, потому что принимали слова дракона на веру. Выходит, действительно всё было так.

— Почему никто не спрашивал? — прямо спросила я у неё.

— Все боятся, — пояснила Арэмис, поворачивая вправо и останавливаясь у двери с именем Ватайя Хатэнс.

Внутрь она зашла без стука, я скользнула вслед за ней, мгновенно оказавшись в обществе многочисленных леди.

Их здесь было штук десять, все сидели на низких диванчиках и креслах со спинками. И все они, как одна, были в дорогих искусных платьях, с высокими прическами, безукоризненными макияжами. И злостью на мордашках.

— А вот и звезда этого дня, — неприязненно произнесла одна из них, облачённая в насыщенно золотое платье с пышной юбкой и красными стрелками на глазах.

— Чучело, — почти выплюнула другая, с писклявым голоском и некрасиво скривленными губами.

— Приятно познакомиться, а я Яра, — не смогла я не воспользоваться давней шуткой и широко улыбнулась всем присутствующим.

От дальнейших замечаний леди воздержались, взирая на меня со всех сторон едва ли не с отвращением.

Чувствую, конкурс будет поистине весёлым.

* * *

Сидя в своём кабинете перед искрящимся в ладонях огнём, император Эрании не мог решить, смеяться ему или выгонять всех кандидаток поскорее. Ему было очень весело слушать разговор девяти участниц, собравшихся в одной гостиной и обсуждающих… собственно, его самого.

Андора очень смешили их фразы касательно его безукоризненной внешности и скверного характера, которыми девушки не уставали делиться.

И смешно ему было ровно до того момента, когда одна из них неприязненно не произнесла:

— Слышали, что устроило это чучело Эжен?

Улыбка мгновенно слетела с лица лорд Ракердона. Ему не понравилось, как и каким тоном назвали Яру Эжен.

— Клуша, — фыркнула Эрона Киндим, поправляя свои короткие завитые волосы белоснежного цвета, — вырядилась так, как ни одна деревенщина не вырядиться.