Сдаюсь на вашу милость - Екатерина Полянская

В голове не укладывается, как подобное вообще возможно.

Узоры нанес один, а «зажег» их другой.

Активировал.

И сейчас в мыслях поминутно всплывал высокий тип, ряженый в чудовище. Получится забавно, если это кто-то из слуг. Хотя нет, совсем не смешно. К тому же я сильно сомневалась, что он из дома. Незнакомец был выше и крупнее местных слуг. Можно было бы заподозрить в нем воина, если бы не его манера двигаться и говорить. Мне хватило тех жалких мгновений, чтобы заметить. Он держался так, словно весь мир лежал у его ног, но ему было лень что-то делать с внезапно свалившейся в руки игрушкой. Подобная манера свойственна лишь самым богатым и родовитым. И сыновьям жен, даже не любимейших из наложниц.

Голова пухла от размышлений.

В дом проник посторонний человек.

Зачем? Уж наверняка не ради того, чтобы поцеловать меня?

Губы болели. Поцелуй — если то странное действие вообще можно так назвать — мне не понравился. Совсем. Но темные чары заставляли раз за разом вспоминать приближающиеся зеленые глаза и будто бы ощущать слабый аромат цитруса, смешанного с мятой.

Еще томление в теле. Это, пожалуй, было труднее всего.

Что теперь делать-то?!

Вдруг это следующий шаг того первого типа? Его месть за то, что я дважды не поддалась?

В дверь тихонько постучали.

— Сейчас выхожу!

Торопливый топоток.

Со мной все еще старались лишний раз не сталкиваться в коридоре возле купален.

Возвращение в покои обошлось без приключений.

А вот ночь… Кот привычно затребовал ему почитать. Впервые я была даже благодарна ему за это. Подходящая возможность не думать ни о чем другом. Короткая отсрочка. Я не стала возражать, когда рыжий наглец затребовал книгу, прибывшую ко мне в ларце. Но там нас поджидала неудача… Вроде и буквы все были знакомые, и язык, но понять хоть бы слово не получалось. Знаки словно расплывались по странице, стоило попытаться на них сосредоточиться. Зашипев на меня, Пад попробовал сунуть нос в книгу сам… и шарахнулся от нее, как от той колючки в соседском саду. И мазь попросил ту же самую, благо я забыла отдать ее кому-то из слуг.

Читать сегодня кот был уже не в настроении.

Закономерно опасаясь его мести, я убрала коварную книгу обратно на дно ларца, а сам ларец отправила в шкаф, на верхнюю полку.

Вот теперь можно и самой забраться под одеяло.

— Странный у тебя вкус. — В темноте светились две желтые точки.

— Почему? — Я готова была поддержать любой разговор, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей и желаний.

Кот устроился поудобнее, если верить звуком. Огоньки пристально глядели на меня.

— Пижама красивая, хоть и мужская, — поделился рассуждениями он. — А платья, уж не обижайся, правда кошмарные.

Ценитель нашелся!

Но подловил, поганец. Еле нашлась, чем отговориться.

— Строгие платья мне необходимы для работы. В конце концов, я не наложница и не одалиска, — выходило вполне складно. — Ночь же принадлежит мне, и я могу выглядеть как угодно.

— Твое «как угодно» предполагает обязательно мужскую пижаму? — ехидно уточнил этот… комок шерсти.

— Учитывая тебя в комнате, да.

Я же не виновата, что из достаточно закрытых нарядов для сна нашла только мужские. И то пришлось битый час слоняться по рынку, потому что все они казались просто огромными. Меня три можно было упаковать. В конце концов, удалось найти эту, но на нее ушли все оставшиеся деньги.

Сама ее ненавижу.

Но скрыть светящиеся узоры способна только она.

— Фу ты, стеснительная, — проворчал кошак.

— Когда мне заплатят, непременно куплю красивое платье, — невпопад добавила я. На самом деле, конечно, поступать так не собиралась. — Пока же важнее были вещи для работы.

Вроде бы на этом рыжий сосед угомонился.

Я запоздало решила, что в следующий раз начну допытываться, почему он говорящий и вообще такой сообразительный, когда не надо. Раз уж мы больше недели делим комнату, имею право знать.

Ночь выдалась кошмарной. В тишине и темноте ощущения многократно усилились. По венам текла будто раскаленная кровь, ощущения сводили с ума, отрешиться от мелькающих в сознании образов не получалось.

Часть меня правда была готова сдаться на милость негодяя.

Но вот беда, я знать не знала, где его искать.

Поэтому ерзала в кажущейся неудобной постели, вертелась, беззвучно шипела сквозь зубы, кусала край одеяла и глотала слезы обиды и унижения.

Магия! Это все просто магия! Не настоящая я.

Следовательно, наваждению вполне можно сопротивляться.

Если бы, когда дело доходит до действий, все было так же легко…

Иногда в темноте вспыхивали ярко-желтые точки. Своими шевелениями я мешала Падишаху спать. Уж пусть он меня простит… Не я сама себя заколдовала. Чтоб у этого ничтожества все стратегически важные части тела отсохли! И я сейчас не о коте. Кот как раз, несмотря на поганый характер, мне нравился. Да и Шанет ничего. Просто неудачно все сложилось с этими печатями.

Что теперь делать?

Как я смогу учить девочку?

Желтые огни прошествовали к двери. Словно сама собой она приоткрылась, кот ее даже лапой не тронул. И закрылась за ним. Видимо, мой Пад отправился искать тишины в другое место.

В чем-то я его понимала.

Спросит завтра, скажу, что плохо себя чувствовала.

…Ближе к утру каким-то чудом измученное сознание ухнуло в темноту.

Я не выспалась. И непременно провалялась бы в постели с тяжелой головой и противным ощущением подкрадывающейся дурноты весь день, забыв обо всех обязанностях, если бы не долгий, направленный на меня взгляд.

— Шанет?

Не встала, просто повернулась лицом к ней.

Утро принесло заметное облегчение, но я знала, что эта гадость вернется.

— Что ты здесь делаешь?

Девочка сидела на стуле, подтянув колени к груди, и вид имела пронзительно жалкий.

Странным образом это заставило меня стряхнуть бессилие и сесть.

В конце концов, мне заплатили. Вернуть аванс я не могу, поскольку уже потратила его. Значит, должна честно исполнять свои обязанности.

— Прости, я знаю, что не следует к тебе заходить так рано, — пробормотала призрак.

— Что-то случилось?

Пожалуй, я окончательно проснулась.

Снаружи плотным пологом висела удушающая жара, но в комнате было прохладно. Даже холодно. Это ее настроение так влияло, подобное происходило иногда.