Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

– Мне это тоже не нравится, хотя в кустах я чувствую себя гораздо лучше, чем на ринге, – слабо улыбнулся я. – А это все, что мы можем сделать?

– Есть еще варианты, – мягко сказал он. – Например, немедленно ввести смертную казнь за любое нарушение Кодекса Хрембера – на какое-то время. После этого Мир, где мы живем, станет отвратительным местом. Зато он, вероятно, уцелеет, поскольку охотников рисковать жизнью куда меньше, чем горе-храбрецов, готовых в случае чего провести дюжину лет в Холоми и вернуться оттуда героями. А потом можно будет отменить строгие меры, отправить в отставку виновника, например, меня – это было бы самым щедрым подарком судьбы! – и подождать пару дюжин лет, пока все станет как прежде. Не так уж долго.

– Мне это тоже не нравится, – печально сказал я. – Здорово не нравится! Свинство какое-то получится, а не жизнь.

– Это правда, – спокойно согласился Джуффин. – Вопрос лишь в том, насколько мы хотим сохранить наш Мир. По-моему, в таком деле все средства хороши. К сожалению, Его Величество и Магистр Нуфлин категорически против смертной казни. Я дал им время подумать – до утра, но не верю, что они примут верное решение. Нуфлин боится. В подобных обстоятельствах на Орден Семилистника обрушится такая волна ненависти, что ему уже никогда не удастся восстановить свое былое могущество. А на таких условиях Нуфлин спасать Мир не готов. Ну а Гуригу просто жалко людей. К тому же он наивно надеется, что конец Мира может как-то отмениться. В самый последний момент произойдет некое сокрушительное чудо, появится Король Мёнин, или Ульвиар Безликий, или еще какой-нибудь оживший миф с волшебным мечом наперевес и всех спасет, как в старой доброй сказке. Все-таки он еще очень молодой, почти как ты! Ты ведь тоже до сих пор веришь в доброго дядю, признайся, Макс?

– Нет, – я печально помотал головой. – Уже, пожалуй, не верю. С тех пор как мне самому пару раз довелось побыть таким «добрым дядей», в которого все верят. Я знаю цену человеческой надежде, Джуффин. И я знаю, почему наш с вами приятель Махи все время твердил, что надежда – глупое чувство.

– Значит, ты мудрее, чем я думал, – усмехнулся Джуффин. – Что ж, хорошо. Тебе еще пригодится эта нехитрая мудрость. В этом Мире или в каком-то другом, но пригодится непременно.

– Слушайте, но если в Ехо все-таки появится Йонги? – спросил я. – Я имею в виду вот что: мы будем работать всю ночь, арестуем виноватых и вообще всех, кто под горячую руку подвернется, одним словом, в очередной раз докажем всем и каждому, что мы – очень страшные ребята… А утром на центральной площади появится мертвый Йонги и замогильным голосом покается перед согражданами: дескать, простите, что ввел вас в искушение. И еще попросит короля, Магистра Нуфлина и господина Багуду Малдахана не наказывать виновных, поскольку, дескать, виноват только он и его дурацкие выдумки.

– Ну, хорошо. И как же ты представляешь себе возвращение Йонги? – сурово спросил Джуффин. – Я знаю, что ты умеешь оживлять мертвецов, а потом они делают все, что ты им прикажешь. И не только я. Об этом, хвала Магистрам, давным-давно проинформировано все население Ехо. Думаешь, на фоне этого знания признания трупа Йонги прозвучат убедительно?

– Поэтому нам нужен не труп, а настоящий Йонги, – нетерпеливо сказал я. – Его душа, или как это называется… Одним словом, то, что от него осталось – если от человека действительно хоть что-то остается после смерти. Вы же сами сказали, что так иногда бывает. Думаете, я из любопытства вас сегодня днем расспрашивал?

– С тебя сталось бы. Да я уже понял, что не из любопытства, – вздохнул шеф. – А толку-то? Никто не знает, каким именно образом продолжают свое существование счастливчики, для которых смерть – не конец, а всего лишь новый поворот. У меня даже нет никаких гарантий, что Йонги – один из них, хотя в глубине души я почти уверен, что ему все-таки удалось выкрутиться. Он всегда умел устроиться, надо отдать ему должное! Но у меня есть плохая новость для тебя, сэр Макс: я сам никогда прежде не пробовал отправиться за Порог, чтобы привести оттуда тень мертвеца. И я не знаю никого, кому это удавалось. Правда, я, как ни странно, знаю, с какого конца браться за это дело. Хвала Магистрам, у меня был очень предусмотрительный наставник.

– Махи, да? – невольно улыбнулся я.

– Ну да, а кто еще стал бы на полном серьезе рассказывать несмышленому кеттарийскому пареньку, что страник, вознамерившийся переплести свой путь с тропами мертвых, не должен отправляться в Хумгат, оставаясь человеком.

– Как это? – спросил я. – А кем же в таком случае надо быть? Мертвецом? Я… Ох, даже не знаю, решусь ли!.. Знаете, я понемногу становлюсь сторонником введения смертной казни. Может быть, нам следует запереть Нуфлина с королем в каком-нибудь надежном погребе и решить сей неприятный вопрос без их участия?

– Не так все страшно, сэр трусишка, – усмехнулся Джуффин. – Никто не говорит, что тебе придется становиться покойником. А, кстати, почему ты сразу решил, что отправляться за Йонги придется именно тебе?

– Потому что я привык, что так всегда бывает, – мрачно признался я. – Я же у нас специализируюсь исключительно на невозможном. И потом, если уж эта дурацкая идея пришла именно в мою голову… За все надо платить.

– Ты не поверишь, мальчик, но я против, – неожиданно сказал шеф. – Вот уж не думал, что в один прекрасный день мне придется отговаривать тебя от похвального желания спасти этот смешной, но очаровательный кусочек Вселенной!

– Не надо меня отговаривать, это слишком просто сделать, – вздохнул я. – Успеется еще. Лучше просто расскажите, чему учил вас этот хитрец Махи. И еще признайтесь – неужели вы действительно ни разу не попробовали применить свои полезные знания на практике? Даже не верится.

– Тем не менее я еще никогда этого не делал. Видишь ли, до сих пор меня ни разу не припекло как следует. Признаюсь тебе, что мысль о подобном путешествии всегда внушала мне непреодолимое отвращение и даже страх, поэтому мне потребовались бы серьезные причины – вроде нынешней.

– Вы сказали – «непреодолимое отвращение»? Но почему именно отвращение? – с замирающим сердцем спросил я. – Страх – это как раз понятно.

– Видишь ли, когда Махи говорил мне, что в поисках путей мертвых не следует отправляться в Хумгат, оставаясь человеком, он имел в виду, что для этого путешествия нужно стать чудовищем.

– Ну, если верить сэру Мелифаро, я и есть самое настоящее чудовище, – оживился я.

– Не перебивай меня, ладно? – попросил Джуффин. – Все не так просто, Макс. Это не метафора. Нужно стать самым настоящим чудовищем, то есть подвергнуть свое тело некоторым радикальным изменениям. Махи говорил, что проще всего – слиться воедино с каким-нибудь животным. Но тут следует быть очень осторожным. Если перепуганный или рассерженный зверь воспротивится слиянию, оба погибнут прежде, чем совершится превращение. Поэтому в такую переделку можно пускаться только в компании преданного тебе существа. Мало у кого из людей есть настоящие друзья среди зверей. Мы – не слишком дружелюбные твари, и они это чувствуют. Мне, впрочем, повезло, у меня есть Хуф, которого я вполне могу считать своим добрым приятелем. Но Хуф – маленькая собачка. Думаю, существо, которое получится из нас двоих, будет довольно беспомощным.