Дар сгоревшего бога - Джеймс Клеменс

— Тилар…

Тогда он сам подошел, нахмурившись, почуяв что-то неладное в ее нерешительности.

— Что случилось?

— Хотела поговорить с тобой, но сегодня тут такое творилось… Столько посольств, столько Дланей из разных царств.

— Да. Я тоже хотел, после празднеств. Когда…

Она не дала ему договорить:

— Я улетаю сегодня.

Тилар воззрился на нее с изумлением.

— Из-за отца, — сказала Делия. — Не хочу надолго оставлять его одного… должен же кто-то защищать от него слуг. — И улыбнулась.

— Улетаешь… так скоро?

— Мне нужно. — Она отступила на шаг, для убедительности.

Он заглянул ей в лицо и понял, что причины кроются глубже.

— Сейчас в моей жизни, — пустилась она в объяснения, — есть место только для одного человека. И это отец. Пусть прежде он не хотел отвечать за меня и даже был жесток, я не стану платить ему тем же, злом за зло. Иначе чем я лучше? Я нужна ему. И мое место с ним рядом. — Она посмотрела на Тилара. — Во всяком случае сейчас.

— Делия…

Она глубоко вздохнула. Заговорила мягче и в то же время решительнее:

— Я узнала Катрин. Оценила ее сердце и волю. Она перенесла много страданий, и в прошлом, и ныне. И я не стану причинять ей новых.

— Но, Делия, мы с Катрин давно уже…

— Нет, Тилар. Это не так.

Он собрался было возразить, но она остановила его взглядом — твердым, как у Аргента. Острым, как у Катрин. И солгать он не смог. Ни ей, ни — Тилар понял это только сейчас — себе самому.

Словно прочитав его мысли, Делия кивнула. Шагнула ближе, поцеловала в щеку и направилась к двери.

— Меня ждет служанка.

Блеснул в лунном свете бледно-зеленый шелк, она исчезла.

Но дверь не закрылась. Ее придержали.

И вошел Роггер — с трубкой в зубах, в прекрасном черном наряде и сером плаще. Укоризненно покачал головой.

— Ай-ай-ай, что я вижу…

— Роггер, я не…

Тот поднял руку, требуя молчания. И, двинувшись к балконным перилам, изрек поучительным тоном:

— Юные девицы так непостоянны! Милы, не спорю. Но, скажу тебе по секрету, кто и впрямь имеет голову на плечах, так это их маменьки и тетушки, которые знают заодно, для чего женщине все остальное.

Тилар усмехнулся.

— Вижу, кто-то уже оценил по достоинству здешний эль.

— И кухаркину наливку.

Тилар оперся о перила.

— Я слышал, утром ты встречался с черными флаггерами.

— Да. Кухарка потребовала соли. В обмен на наливку. А где ж ее и взять, как не на пиратском корабле? Поскрести днище…

Тилар глянул на него сердито.

Роггер замахал трубкой.

— Ладно, ладно. Я повидался с Креваном. Пират в тоске. Не может помочь даже красотка Калла — полюбившая его, безрукого.

— Были ли вести от виров?

— Ни слова. Похоже, собрали вещички и испарились.

Тилар нахмурился. Это-то и тревожило сильнее всего. Вернувшись на флиттере в лагерь виров, они обнаружили, что тех и след простыл. Остались только Креван и Калла. Может, Тилара это внезапное исчезновение и не беспокоило бы. Когда бы не открытие, сделанное на острове.

Шесть певиц с одинаковыми лицами.

Порождение виров.

Не потому ли Беннифрен и сбежал — зная, что Тилар их найдет? Если он продал певиц Кабалу, то понимал, что без неприятных расспросов не обойдется. Единственная ли это была сделка или он вступил в более глубокий сговор с Кабалом?

Тилару вновь вспомнились мертвые девочки, сами себе перерезавшие горло.

Он много позже сообразил, что не увидел на острове ни одного заговорщика. И не нашел ни единого свидетельства того, что они вообще участвовали в этом деле.

Обнаружил только след виров.

И что это означало?..

Ощутив легкий озноб, он снова тронул рукоять Ривенскрира. Чья рука управляла в действительности этим мечом на острове? И с какой целью? Ради простого милосердия или чего-то куда более худшего?

Тилар взглянул на Охотничью луну. Лишь одно он знал точно — в войне меж богами Мириллии и наэфиром столько оттенков серого, сколько существует самих богов. И пока эта распря не кончится, он должен держать Ривенскрир под рукой.

Тут о появлении еще одного посетителя возвестил стук в балконную дверь.

— Проходной двор какой-то, — проворчал Роггер.

Дверь открылась, на пороге встал рыцарь теней в масклине. Увидев, что посторонних нет, открыл лицо.

Катрин…

С ней ворвались на балкон звуки музыки. Танцы были в разгаре.

— Тилар, хватит уже здесь скрываться. Одного Геррода на такое множество Дланей маловато.

— И снова долг призывает утомленного, — сказал Роггер, направляясь к выходу. — Вино и женщины бросают вызов храбрецу.

Он удалился, окутав напоследок Катрин облаком дыма из своей трубки.

Она помахала рукой, разгоняя его, подошла к перилам.

— Праздник заканчивается.

Музыка все гремела — Роггер оставил дверь приоткрытой. Катрин встала рядом с Тиларом.

Небо полнилось звездами, чьи отражения сверкали в водах Тигре.

— Я видела Делию, она выходила… — начала Катрин.

— Делия улетает. Сегодня.

— К Аргенту?

— Домой, — устало ответил Тилар.

Некоторое время они стояли у перил молча. Некогда — любовники. Ныне — регент и староста.

Потом Тилар пробормотал:

— Такой долгий день…

Она кивнула. Музыка стихла и зазвучала снова.

Он предложил руку:

— Не хочешь потанцевать?

Она нахмурилась.

— Когда-то мы много танцевали, — сказал он.

— То было в другой жизни.

— Но танец иногда — всего лишь танец. Доказательство, что мы еще живы.

Он так и не убрал руки, и она наконец приняла ее.

И, отступив от перил, они закружили по балкону — две тени в лунном свете. С небес следили молчаливые звезды.

За ними, еще живыми.

В тени…

Солнце садилось за пески Сухого русла. Под тенью полотняного навеса повелитель виров нежился в объятиях новой кормилицы, подергивая ее за сосок. Наелся Беннифрен уже досыта и теперь просто играл соском, тараща из пеленок бесцветные глазки.

Ждать оставалось недолго.