Геносказка - Константин Соловьев

— Хватит, — просто сказал он.

Кажется, на кончиках его пальцев возникло по крохотному огоньку. Это могло и показаться. Но все, что случилось мгновением позже, уже точно не было иллюзией. Воинство королевы-мачехи и свита короля перестали существовать.

В лаборатории сгустилось что-то, что не было ни дымом, ни излучением, ни электрическим полем, но чье присутствие Гензель ощутил мгновенно и остро. Что-то совершенно нечеловеческое, что-то, способное остановить время и уничтожить всякую материю. И это что-то произошло так быстро, что спустя секунду Гензель уже не был уверен, что видел это.

Мутанты королевской свиты взвыли одновременно. Невидимая сила, заполнившая лабораторию, мгновенно проникла в их изуродованные геномагией тела и пробудила в них ядовитые ростки жуткой и отвратительной, по-своему искаженной эволюции.

Неестественно огромные бурдюки мышц подернулись рябью, затрещали видоизменяющиеся на глазах прочные кости. Это было похоже на стремительную метаморфозу микроорганизмов, которая происходит с огромным ускорением. Мышцы лопались, из них тянулись новые конечности и щупальца, но и те тут же обвисали, превращаясь во все новые и новые формы. Из животов вдруг прорастали головы, а сами головы становились опухолями и мгновенно разлагались. Тысячекратно ускоренный процесс чудовищной мутации мгновенно превратил боевые порядки в груды скулящей от боли и постоянно трансформирующейся плоти. Кости выкручивались, обретая совсем уж чудовищные формы, внутренние органы переходили один в другой, беспрестанно меняясь местами. Грозная сила превращалась в силу слепую и подчиненную неведомым законам.

Мутации становились все страшнее и губительнее. Тела разделялись на части, и каждая часть, некогда бывшая членом или органом, обретала самостоятельную жизнь, такую же скоротечную, как и жизнь его предшественника. По полу ползали змеи, бывшие когда-то чьими-то конечностями, беспомощно квакали амебообразные сгустки, некогда находившиеся на плечах. Крошечными сегментными насекомыми скакали неприкаянные пальцы, то отращивая себе крылья, то пытаясь закопаться в пол.

Мутант, едва не убивший Гензеля, превратился в колонию грибовидных образований со сложной системой капилляров, а его несимметричные кости, отделившись с хрустом от тела, образовали что-то вроде броненосца, который, впрочем, быстро лопнул изнутри, как перезревший плод, и дал жизнь россыпи панцирных личинок.

Страшное эволюционное чудовище, высвобожденное альвом, заставляло жизнь мельчать — всякое следующее поколение делалось слабее и мельче предыдущего. Под конец свита короля превратилась в подобие выстланных на полу лаборатории водорослей, по которым, семеня лапками и извиваясь, чтобы обползти разбросанное оружие и доспехи, ползали крошечные организмы, уже не способные причинить кому-то вред.

Чудовищная сила, бушевавшая в лаборатории, не пощадила и монахов. Эти погибли быстрее — их плоть просто растворялась, словно всасываясь сама в себя. Кожа делалась прозрачной, мягкой — и вдруг стекала с костей, обнажая тусклый блеск металла. Вываливались со своих мест уже ничем не сдерживаемые, урчащие и жужжащие механизмы, прежде служившие монахам сердцами, легкими, суставами и прочими внутренними органами. Они шлепались в лужи жидкой плоти и беспомощно оставались лежать, уже не в силах делать ту работу, ради которой были созданы. Плоть человеческая была слаба, но без нее даже самые сложные механизмы оказывались бесполезным хламом.

Гензель не знал, сколько времени потребовалось альву, чтобы очистить лабораторию. Сперва ему казалось, что чудовищные превращения длятся часами, но, вновь увидев улыбку альва, он подумал, что прошло, должно быть, не больше пяти секунд.

Армий теперь не было. Лаборатория казалась почти безлюдной — всего несколько фигур остались в ней. Король, потрясенный увиденным, сжимал латной ладонью рукоять меча, но, кажется, не мог его даже вытащить. Королева-мачеха, хранившая обычное ледяное спокойствие, казалась безучастной. Альв по своему обыкновению улыбался, но улыбка эта впервые показалась Гензелю поддельной. Принцесса Бланко прикрыла ладонью глаза.

Еще Гензель с удивлением заметил трех цвергов, которые, пользуясь затишьем, вернулись в лабораторию и теперь неподвижно застыли поодаль, настороженные, глухо ворчащие. Они вновь почувствовали присутствие своей хозяйки — и явились засвидетельствовать свое почтение. Ну их-то в обитель альвов не заберут, подумалось Гензелю, надо же — резвящиеся среди облаков цверги!..

— Прощайте, ваши величества, — произнес альв, обнимая принцессу за худые плечи. — И не держите на нас зла. Все мы — лишь части великого уравнения, разнесенные по разные стороны от знака равенства. Быть может, когда-то мы действительно найдем решение. Будет ли оно губительным или даст надежду нам всем, покажет время.

— Мы сами его найдем! — резко и зло бросила королева-мачеха. — Только люди имеют право найти решение. А вы — не люди! Мы не дадим в ваши золоченые лапы судьбу всего мира, судьбу Человечества!

Она выхватила изящный серебряный пистолет. Удивительно быстро, точно все это время внутри ее механического тела сжималась мощная пружина.

Принцесса вскрикнула. Альв щелкнул пальцами. И королева-мачеха перестала существовать.

Она просто рассеялась в окружающем пространстве — как будто атомы, скреплявшие ее тело, его органические и стальные части, просто пропали. То, что мгновением назад было ее величеством, превратилось в быстро тающую серую крупу.

Король, почти вытащивший свой меч, заставил руку остановиться. Единственный вооруженный среди присутствующих, он, должно быть, чувствовал себя так, словно на него смотрели тысячи снаряженных к стрельбе стволов. И, пожалуй, не был далек от истины.

— Кстати… — Альв вдруг обернулся и взглянул на молчавшую Гретель. — У меня, кажется, остался долг перед вами. За ваш контракт. Я считаю, что вы выполнили его, и не имею к вам претензий.

Гретель убрала с грязного лба прядь волос.

— Вам не нужны были мы, — сказала она. — Контракт был фиктивен с самого начала.

— Быть может, и так. Какая разница? Ваше участие было ценно, хотя вы едва ли поймете, чем именно. Я считаю контракт выполненным. Насколько помню, вам было обещано выполнение любого вашего желания. Вы готовы назвать его?

Гретель задумалась. Сейчас и она выглядела больше человеком, чем обычно. По крайней мере, взгляд прозрачных глаз вдруг показался Гензелю неуверенным, почти детским.

Однажды маленькие мальчик и девочка заблудились в лесу…

Гретель взглянула на Гензеля и вдруг неожиданно подмигнула ему.

— Спасибо, — сказала она. — Но я не уверена, что готова назвать свое желание. Все… немного сложно, верно? Желание — очень опасная вещь, особенно когда его выполняют такие силы. Над ним стоит хорошенько подумать. Возможно, позже…

Альв одобрительно кивнул:

— Мудрая геноведьма. Возможно, позже ты и в самом деле превратишься в нечто особенное. А еще возможно, что мы с вами когда-нибудь встретимся. В этом мире многое возможно, и иногда даже недостаточно быть альвом, чтобы определить насколько. А сейчас — прощайте.