Янтарный единорог - Татьяна Гуськова

– А? – староста уставился на девушку. Та терпеливо повторила вопрос, глядя на него своими ясными светлыми глазами.

– Мы переночуем у вас здесь, ладно? А с утра уже приступим к осмотру кладбища.

Староста подумал немного, он бы с удовольствием отправил охотников на кладбище уже сейчас, но такие сами куда хочешь отправят.

– Хорошо. А теперь поговорим насчет оплаты…

Дальше было целое представление. Староста жалобным голосом завыл, что они обрекают его на голодание и скорую смерть, стоило ему услышать цену, названную Бенши. Охотница же в ответ уверяла, что цена эта весьма невысока, поскольку они проездом, а не на охоте. Ушлый мужик в ответ вопил, что там и делать-то нечего, завалить парочку покойничков – и все! Пара пустяков! А они просто вымогают деньги! Что он бы и сам всех мертвяков с удовольствием поубивал, но хотел дать охотникам подзаработать.

От этих слов Бенши побледнела, как полотно, и резко встала из-за стола.

– Тогда и управляйтесь сами со своими покойниками, раз это пара пустяков.

Староста был поражен, он-то думал, что охотникам некуда деваться и они согласятся в любом случае, деньги-то на дороге не валяются.

Задержать обиженную охотницу удалось уже за порогом, а также согласиться на предложенную ею цену.

Ночевать в доме Бенши отказалась, чему староста особо не расстроился, помня страшный взгляд и зубки второй девушки, и предоставил в их распоряжение сеновал.

Сеновал у деревенского старосты был знатный – обширный, двухэтажный с крепкими дверьми.

Бенши придирчиво осмотрела место ночлега и благосклонно кивнула.

– Ничего, сойдет.

Староста заулыбался.

– Только уж вы огонь-то здесь не зажигайте, а то спалите мне все здесь.

– Хорошо, – сказала охотница, забираясь на второй этаж.

– Вы, эта, – староста решил быть добрым, – если чего, в доме-то стены покрепче.

– Ладно! – Бенши уже скрылась наверху.

Староста вздохнул и ушел, притворив за собой двери.

– Вы что, так и собираетесь там стоять? – вверху появилась голова охотницы, над ее макушкой вился небольшой зеленый светлячок.

– Да нет, – Андер тоже начал карабкаться на второй этаж.

– И лестницу не забудьте наверх затащить, стены и в самом деле не каменные.

Льярн захлопнул неплотно закрытые двери и подпер их поленцем, потом резво вскарабкался по лесенке, Андер помог ему ее убрать. Наверху было вполне уютно. Бенши расстелила захваченные с собой плащи. Над этим гнездышком парил зеленый светлячок. Альв зажег свой, и к зеленому взлетел беленький. Льярн подумал немного, и к двум светлячкам присоединился третий – золотистый.

Светлячки вились под конусом крыши, озаряя все вокруг разноцветными всполохами.

Андер плюхнулся на свой плащ и растянулся на нем, закинув руки за голову. Меён устроилась у него под боком, свернувшись в клубочек.

Льярн, опасаясь подозрительно поглядывавшей на него демоницы, устроился поближе к Бенши. Альв оглядел всю компанию.

– Может, того? – он сделал охотнице какой-то знак глазами.

Бенши удивленно подняла золотистые брови.

– А есть чего?

Андер изобразил на лице обиду.

– Конечно, есть!

– Если твоя сестренка узнает, что я тут молодняк спаиваю, она меня живьем съест. А ладно, доставай!

Довольно ухмыляющийся альв покопался в своем мешке, и удивленным взглядам принца и охотницы предстала большая серебряная фляга.

– Что это? – подозрительно спросила девушка, наблюдая, как альв отковыривает с пробки воск. – Орочий самогон?

– Обижаешь! – хохотнул Андер. – Орочий самогон я пью только вместе с Эфрин.

Бенши покосилась на юношу.

– Ну, ее высочеству захотелось новых впечатлений… А тут лучшее эльфийское черное.

Льярн озадаченно нахмурился, недоумевая, откуда у альва одно из самых редких эльфийских вин, но промолчал.

– Эх, надо было какую-нибудь посуду прихватить, – с сожалением сказал Андер и, выковыряв, наконец, пробку, протянул флягу Бенши.

Девушка повела носом, и на ее лице появилась блаженная улыбка. Она глотнула и некоторое время посидела, наслаждаясь вкусом вина, потом сделала еще глоток и протянула флягу принцу. Ноздрей эльфа коснулся запах согретых солнцем летних трав, цветущей липы и более густой – земляники.

– А вдруг… – Льярн посмотрел на охотников и притворяющуюся спящей Меён, – покойники придут, – с трудом выговорил он.

Бенши улыбнулась, глаза у охотницы были томными и блестящими.

– И как же они сюда заберутся? Лестницу-то ты сам убирал.

Льярн хмыкнул и сделал большой глоток. Как и все эльфийские вина, это напоминало по вкусу родниковую воду, но в голове тут же затуманилось – вино было довольно крепким. В животе разлилось приятное тепло, согревая и делая храбрым. Льярн хлебнул еще и вернул флягу Андеру.

– Ты будешь? – спросил альв у Меён. Демоница сверкнула на юношу зеленым глазом и промолчала. – Ну как хочешь, – пожал он плечами и приложился к фляге. Сделав несколько глотков, альв оценивающе поболтал ее, прислушиваясь к звуку, потом тщательно закупорил и спрятал в мешок.

– Ну что, будем спать? – спросила Бенши, стягивая сапог.

– А ты предлагаешь сходить на разведку? – вино сделало эльфа бесстрашным.

Охотница зыркнула на него, как на какую-нибудь диковинную зверушку.

– Нет, на разведку мы не пойдем. Сейчас. Если тебе скучно, ты можешь, ну, скажем, спеть.

– Или сплясать! – хихикнул Андер.

– Да! Я могу! – принц встал, провалившись в сено по колено, и запел старинную эльфийскую пеню о любви, обращаясь при этом к Бенши. Когда он закончил, девушка сидела, глядя на него с открытым ртом и пунцовыми щеками.

– Я знаю, что очень плохо пою! Извини! – смущенный принц отвернулся и лег на свое место, завернувшись в плащ с головой.

Бенши вздохнула и тоже легла спать.

Эльф пострадал немного и неожиданно заснул, да так крепко, что не слышал ни того, как кто-то ломился двери, ни того, как Меён ловко выбралась в крошечное окошко под потолком, ни страшного хруста рядом с сеновалом.

Разбудил Льярна легкий шорох и ощущение, что на него кто-то смотрит. Бенши, встретившись глазами с эльфом, вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Спи, рано еще.

– А вы куда? – глухим со сна голосом спросил Льярн.

– Отрабатывать деньги, – охотница улыбнулась.

– На кладбище, что ли? – спросил Льярн.

– Да.

Эльф завозился, вставая.