Игра Арканмирра - Кайл Иторр

Появилось, ответила Фрейя сама себе, и еще как появилось…

Обычай решать спорные вопросы в поединке именуют древним. Иногда варварским. Второе не всегда несправедливо, в отличие от первого: ибо в обряде «божьего суда» — Суда Стали, без всякого вмешательства «высших сил» — от Эпохи Древних нет ничего, ни по сути, ни по форме! Вообще-то Древние не грешили излишней несправедливостью, так как признавали лишь один закон — свой собственный; Им, живым воплощениям чести и порядка (в Их понимании этих слов), не был нужен Суд Стали. Эта традиция стара как мир — но не более того. Она порождена не Древними, которые суть Старый Мир.

Глаза Искательницы вспыхнули. Все-таки определенная доля высшей справедливости, что бы ни подразумевалось под этими словами, есть в священном ритуале поединка. Хольмганг, дуэль, танец лезвий, огненное крещение, восьмеричная тропа… Все народы практикуют этот ритуал, множество названий и разновидностей имеет он. И все они — одно целое, именуемое поединком. Борьба Духа, Беседа — так иногда говорят мастера. Простой разговор порою тоже может быть игрою мечей… [Swordplay (англ.) — игра мечей; swordplay — пикировка.]

Слова значат многое. Но — только тогда, когда есть тот, кто может понять их. С Древними же говорить бесполезно. Дело не в том, что Они жестоки, безжалостны и полностью эгоистичны. Дело даже не в Их извращенном образе мышления. Просто Они — другие. Чужие этому миру, чужие его обитателям. С Ними пытались говорить, и беседы те обычно заканчивались печально.

Пришло время для разговора на ином, общедоступном наречии…

Одновременно с приходом этой мысли в ушах Фрейи прозвучало пение трубы Исрафаэ́ля. Уступая Гьяллархорну в громкости, труба архангела превосходила рог Хеймдалля по глубине звучания. Владычица Готланда, как и ее родичи-Асы, не относилась к Белому Богу с особой симпатией. Однако все вопросы, связанные с личными предпочтениями, могли быть решены потом — во Вселенной уже ощущалось жаркое дыхание Армагеддона.

Искательница подала сигнал общего сбора. Все уцелевшие Властители, она знала, делают то же самое. Как и все Игроки.

Легионы Преисподней, копившиеся тысячелетиями; армады чудищ из Внешних Миров, этого зверинца, смешанного с клоакой худших городских трущоб; отборные отряды наемников, поколениями идущих к самой великой битве за всю историю мироздания; избранники-смертные, ободренные обещаниями своих покровителей исполнить все их желания после победы в этом бою…

— Мы готовы, — ответил за всех Фрит Ледяной Туман.

Троица готландских Героев уже собрала свои личные дружины, каждая из которых стоила небольшой армии, и ждала распоряжений. Хотя и так понятно, что сигнал Исрафаэля дошел и до них: глаза Героев напоминали сейчас искры того огня, который выделяет эту породу из общей массы смертных.

— Вперед, — сказала Фрейя, открывая Эфирные Врата.

Ад распахнул свои врата. На битву, Духи Зла!

Рассвет сегодня над землей взойдет в последний раз!

Мрак встал железною стеной. Семь Легионов Тьмы,

Алтарь Священный взяв в кольцо, ждут знака Сатаны.

Горит земля, горят вода и воздух в небесах —

Единая судьба у всех, кто вышел против нас!

Драконы! Молнии и страх гоните пред собой,

Двойным смятением сметая хилый Белый строй!

Одним ударом — наповал. Рази, о Черный Меч!

Не отступать! За нами — ад, и нас не одолеть!

Криво усмехнувшись, он отложил перо и повернулся к распахнутому окну. Воды Ведьминой Гавани, впервые за всю историю существования Преисподней, были потревожены: спящий на дне океана Левиафан пробуждался. У Воинства Света незавидные шансы, если театр военных действий будет бассейном.

Он был один в этом уголке ада. Роковой Замок, Дрожащие Подземелья Плутонии и Волчий Камень опустели: монстры, демоны и механические игрушки вероятного будущего (которое никогда уже не наступит) были включены в Легионы Преисподней. Первый же Легион составили те, кто ухитрился выдержать все испытания Ведьминой Гавани и ее сумасшедших хозяев до конца; сия награда, надо признать, полностью соответствовала достижению. А сами хозяева, исключенные из Дома Звезды «за расточительность, неразумную мстительность и недостойный истинных Игроков садизм», оказались в штрафном дивизионе под началом Железного Дьявола — тот обещал показать неудачникам, что такое настоящий садизм…

Поднявшись со стула, он пересек комнату и подошел к треножнику с настроенным на равнину Мегиддо хрустальным шаром-передатчиком. Прозрачная сфера передавала картину, не совсем похожую на описанную им в только что составленном стихотворении.

Боевые порядки Ада и Небес — или, как предпочитают их называть, Тьмы и Света — выстроились в две линии, от горизонта к горизонту. В реальности равнина Мегиддо не была столь уж большой (максимум миль двести); кроме того, за последние столетия климатические изменения превратили эту область Земли в пышущую жаром пустыню. В колдовском шаре, однако, отражалась степь, поросшая скудной бурой травой — такой она была более двух тысяч лет назад. Имелось и несколько других, на первый взгляд не столь существенных отличий…

Только несколько минут спустя он понял то, что должно было броситься в глаза сразу же. Оба Воинства не стремились начинать бой! Они, казалось, чего-то ждали, причем явно не сигнала к атаке, ибо стояли так, словно находились на параде. Или в почетном карауле.

Парад? Почетный караул? Это же Армагеддон, конец света (и тьмы) — а они продолжают свой идиотский театр! Режиссера на них нет…

А впрочем, вот Он, режиссер. Собственной персоной. Думает, будто личина Йохана Неукротимого Ему к лицу (тавтология, ну да ладно — корректировку текста можно отложить на потом). Идет между живыми стенами Тьмы и Света, обнажая мечи…

Вот гад! Заранее удалил из общего сценария лист с этой сценой, а сам играет как по нотам!

Ему оставалось лишь смотреть на то, как крутящиеся вихри мифрила, адаманита и энергии Космоса уничтожают возникающих в смертельном коридоре Тьмы и Света Древних, пораженных подобным развитием событий не менее его самого. И как Он мог наделить Свою аватару[Avatara (санскр.) — смертное воплощение божества] противоречащей Его же Кодексу способностью манипулировать Силами?..

Финал был предопределен, как теперь он понимал, задолго до начала битвы. Но КАК Он, при всех Его способностях, смог дать смертному — будь он хоть сто раз Героем — возможность уничтожить тех, с кем не смогли покончить даже Старшие Лорды? Как Он мог подарить Своей Фигуре то, чем сам не обладал?

Старый вопрос, затронутый еще в Каббале: способен ли всемогущий Господь Бог сотворить камень, который он не в силах поднять?

(Верный ответ заключен, как всегда, в самом вопросе. Точнее, в слове «всемогущий». Ибо Бог всемогущ