Флот вторжения - Гарри Тертлдав

Наверное, так бы оно и было, если бы он чувствовал себя хоть чуточку лучше.

Но когда Большие Уроды снесли башню его танка, он выбросился через водительский люк… прямо на участок с повышенной радиоактивностью. Позже Уссмака обнаружили солдаты в защитных костюмах; их дозиметры бешено стучали на этом месте. И теперь он находился на борту космического госпиталя — его чинили, чтобы вернуть на поле боя и позволить тосевитам изобрести новые способы превратить Уссмака в куски пережаренного рубленого мяса.

Поначалу лучевая болезнь вызывала у него сильную рвоту, не позволяющую получать у довольствие от хорошей госпитальной пищи. Но когда рвота поутихла, его стало тошнить уже от лечения. Уссмаку сделали полное переливание крови и ввели клеточный трансплантат для замены поврежденных кроветворных желез. Лекарства, угнетающе действующие на иммунную систему, и другие препараты, вызывающие подавление злокачественных генов, терзали не меньше, чем полученная доза радиации. Уссмак провалялся на койке немало дней, ощущая себя по-настоящему несчастным.

Теперь дело шло на поправку. Однако его душа продолжала сражаться против самого коварного заболевания, встречающегося в любом госпитале, — скуки. Уссмак прочел все, что смог, наигрался во все компьютерные игры, какие способен был выдержать. Ему хотелось снова вернуться в настоящий мир, даже если этим миром был Тосев-3, полный больших уродливых врагов с их большими уродливыми пушками, минами и прочими гадостями.

И в то же время Уссмак страшился возвращаться. Командование снова сделает его частью какого-нибудь наспех собранного экипажа (снова полная неизвестность характеров) и пошлет в те места, где он не слишком-то уютно себя чувствовал. На его глазах погибли уже два экипажа. Сможет ли он выдержать такое же в третий раз и не сойти с ума? Или и его теперь ждет гибель? Это решило бы его проблемы, но не так, как хотелось бы Уссмаку.

В Палате послышалось шуршание: появился санитар, толкающий уборочную машину. Как и множество других самцов, выполняющих подобную грязную работу, у него на руках были нарисованы зеленые кольца, означающие, что он наказан за нарушение дисциплины. Скуки ради Уссмак стал раздумывать, в чек этот санитар провинился. Сейчас подобные праздные мысли были для него едва ля не единственным занятием.

Санитар сделал перерыв в своих бесконечных кружениях по палате и повернул одни глаз в сторону Уссмака.

— Знаешь, приятель, я видел тех, кто выглядит более счастливым, — заметил он.

— В самом деле? — отозвался Уссмак. — Я что-то не слышал, чтобы главнокомандующий издал приказ, обязывающий всех постоянно быть счастливыми.

— Чудак ты, приятель. — Рот санитара широко раскрылся. Они были вдвоем в палате, но санитар все равно обшарил глазами все помещение, прежде чем спросил: — Скажи-ка, хочешь на какое-то время стать счастливым?

— Как это ты можешь сделать меня счастливым? — иронично усмехнулся Уссмак.

«Разве что уберешься отсюда», — мысленно добавил он. Если этот мелкий нарушитель дисциплины не перестанет ему докучать, он выскажет это вслух.

Глаза санитара вновь забегали по комнате. Голос его понизился до таинственного полушепота:

— То, что тебе нужно, приятель, у меня с собой. Можешь мне верить.

— Что? — насмешливо спросил Уссмак. — Холодный сон и корабль, летящий на Родину? И все это — в твоей сумке, да? Расскажи мне что-нибудь поинтереснее.

Но его сарказм не обидел санитара.

— То, что у меня есть, приятель, лучше полета на Родичу, и, если хочешь, я с тобой поделюсь.

— Ничего не может быть лучше полета на Родину, — убежденно проговорил Уссмак. Между тем болтливый санитар подогрел в нем любопытство. Больших усилий это не составляло: среди отупляюще нудной госпитальной жизни чего-либо отличавшегося от монотонного течения времени уже было достаточно. Поэтому Уссмак спросил: — Ну и что же у тебя там?

Санитар снова оглянулся по сторонам, словно ждал, что откуда-нибудь из стены выпрыгнет начальник дисциплинарной комиссии и предъявит ему новые обвинения. После этой последней меры предосторожности санитар раскрыл одну из сумок, висящих на поясе, вытащил маленький пластиковый пузырек и подал Уссмаку. Пузырек был наполнен мелким, как пыль, желтовато-коричневым порошком.

— Вот то, что тебе нужно.

— Что это?

Уссмак подумал, что санитар каким-то образом исподтишка ворует лекарства, но ему еще не доводилось видеть лекарства, напоминающего по запаху этот порошок.

— Узнаешь, приятель. Этот порошок заставит тебя забыть про Больших Уродов, можешь мне поверить.

Уссмак подумал, что ничто не способно заставить его забыть Больших Уродов; тому способствовали и жалкий мир, который они населяли, и убийство ими его друзей и соратников. Но он внимательно следил, как санитар открыл пузырек, высыпал немного порошка себе на руку и поднес ладонь к лицу Уссмака.

— Давай, приятель. Пробуй, и побыстрее, пока никто не видит.

В голове Уссмака снова всплыл вопрос: за что санитар носит зеленые кольца на руках — уж не отравил ли он кого-то этим зельем? И вдруг ему стало все равно. В конце концов, врачи постоянно пытаются отравить его. Он принюхался. Запах поразил Уссмака: сладкий, пряный… «Соблазнительный», — пронеслось у него в голове. Его язык сам собой слизывал и слизывал мельчайшие крупинки с чешуек руки санитара.

Вкус… нет, такого вкуса Уссмак никогда не знал. Порошок впился ему в язык словно мельчайшими острыми зубками. Потом аромат заполнил весь рот. Спустя мгновение он как будто заполнил и весь мозг. Уссмак ощутил тепло, громадную ясность ума и такую силу, как будто был главнокомандующим. Одновременно он словно покоился на груди всех почивших Императоров Расы. Уссмаку захотелось выйти отсюда, вскочить в танк и давить проклятых тосевитов. Он чувствовал, что одновременно способен управлять танком, командовать и вести огонь. Он был способен смести Больших Уродов с их планеты, чтобы Раса могла ее заселить, как и надлежало. Уничтожить тосевитов казалось не сложнее, чем произнести слова «Будет исполнено».

— Нравится, приятель? — лукаво спросил санитар. Он убрал пузырек с порошком обратно в сумку.

Глаза Уссмака безотрывно следили за его действиями.

— Нравится! — сказал Уссмак.

Санитар вновь рассмеялся. «Он действительно забавный парень», — подумал танкист.

— Я так и знал, что тебе понравится, — промолвил санитар. — Рад, что ты понял: здесь совсем не обязательно хандрить.

Санитар еще несколько раз ткнул по сторонам шлангом уборочной машины, затем вышел в коридор и отправился убирать следующую палату.

Уссмак испытывал бурный восторг от силы и могущества, которые дало ему тосевитское зелье. Наверное, это какая-то их трава. Ему безумно хотелось выбраться отсюда и действовать, а не сидеть взаперти и жиреть, словно готовясь быть сваренным и съеденным. Уссмак жаждал опасностей, трудностей, но все это оставалось, до тех пор пока…