Ведущий в погибель - Надежда Попова

– А слуга, стало быть, творится из живого и здорового?

– Из живого, – кивнула Адельхайда, – но не всегда здорового. Здоровых людей, если уж на то пошло, не существует; а кровь стрига способна исцелять болезни.

– Ах, вот даже как… Любопытная информация.

– Способна исцелять, – повторила она. – Способна продлить жизнь; она не омолодит, но приостановит старение. Она предотвращает болезни в будущем… Вообще, быть таким слугой довольно выгодно. Разумеется, если не обращать внимания на то, что собственные желания постепенно заменяются желаниями хозяина, без его крови жизнь вскоре станет просто невыносимой, и за ее каплю человек будет готов на все. Зависимость происходит и в этом случае.

– Эликсир долгой жизни, – произнес Курт с усмешкой. – Эссенция молодости. Уже открыта и в активном пользовании.

– С побочными эффектами, – напомнила Адельхайда. – С очень неприятными побочными эффектами. Существует ли возможность от них избавиться – неизвестно. Вполне возможно, что кровь стрига можно использовать единожды в качестве средства последней надежды для тяжело больного человека, и это не даст никаких осложнений в виде утраты воли и прочих признаков зависимости… Возможно, да. А возможно – нет. Проверить это, как ты понимаешь, случая не было. Александер как donor не подойдет; его организм уникален, и насколько много общего его кровь имеет с кровью его сородичей, неизвестно. Точнее, теперь – известно: мало. После произошедшего с птенцом Арвида, даже если кому-то и приходило в голову провести подобный эксперимент, эта идея растворится в воздухе. Как знать, быть может, с человеком случится нечто куда более скверное.

– Ну, а кроме того, Александер не мастер, – докончил Курт, и она вздохнула:

– А кроме того… Все, что было мною сказано, лишь материальная сторона вопроса; а как насчет опасности для души? Что происходит с душой человека при подчинении? При принятии крови стрига? при обращении?

– При обращении? – переспросил он, пожав плечами. – Описанное тобою более всего напоминает нечто вроде чумы. Или проказы. Заражение. Болезнь. Подчинение же… Знаешь, в конце концов, подчинение – оно происходит, по большому счету, и тогда, когда женщина щелчком пальцев велит бросать себе под ноги цветы и города́.

– Постой-ка, – нахмурилась Адельхайда, – ты это всерьез? А как же те стриги, на которых таки воздействует святая вода и Распятие, и…

– Распятие и святая вода были частью вероучения последнего уничтоженного мною еретика, – возразил Курт, отмахнувшись. – Но уничтожила его она же; вот только не из первой попавшейся церкви, а благословленная святым – он попросту устроил дождь из святой воды. Такова была его сила. Думаю, тот дождь стер бы в порошок любое зло вокруг. Потому что собственная сила этого святого перевесила силу его противника; хотя никакой Сатана там явно и рядом не лежал.

– Я не в курсе таких подробностей, – нехотя призналась Адельхайда и, встретив его удивленный взгляд, повторила почти с раздражением: – Да, я знаю не все. Да, ты был прав – мой допуск в некоторых вещах ниже твоего. И хотела бы я знать, что тебе открыли такого, если уж ты так хорошо понимал написанное в книгах доктора Штайна. И если уж говоришь сейчас такие вещи.

– Я больше не буду их говорить, – не сразу отозвался Курт, попытавшись изобразить беспечную улыбку. – В конце концов, каких только выводов не сделают человеческие умы по собственному усмотрению, черпая из одних и тех же источников; уж в нашей с тобой работе эту истину познаешь одной из первых… Лучше говори ты. По крайней мере, ты говоришь факты; это надежнее. А если убить хозяина? Зависимость останется?

– Если разбить единственный кувшин с вином, отнятый у похмельного пропойцы, что случится? – отозвалась она вопросом, и Курт вздохнул:

– Мой отец в подобной ситуации едва не расколотил голову мне.

– Вот тебе и ответ. Скорее всего, если слуга был подчинен давно – он умрет. Даже если остановиться на твоих материальных…

– …домыслах, – докончил он понимающе, и Адельхайда вздохнула:

– Теориях. Даже если так – ведь и его тело, его организм уже перестроился, и иначе вряд ли сможет существовать. Возможно, есть шанс на излечение, если он подчинен не слишком давно. Но это будет тяжело и неприятно, как все с тем же пропойцей.

– Привязать его к кровати и кормить плюшками?

– А его, – кивнула Адельхайда, – в это время будет тошнить, трясти и корежить; он будет рвать себя о веревки и просить хоть глоточек… Наверное. Не знаю. Таких экспериментов тоже еще никто не проводил. Одно известно точно: слугу можно перехватить, если другой мастер окажется достаточно сильным для этого. Правда, сохранится вероятность того, что человек умрет в процессе, когда две силы в нем вступят в конфликт – когда за контроль над территорией дерутся два медведя, живущему там волку под ногами лучше не путаться, а человеческий организм, сам понимаешь, с волком не сравнишь. Скорее, с зайцем. Здесь человек не tertius gaudens[170].

– Человек здесь даже не заяц, – усмехнулся Курт, – человек в таком случае – та трава, по которой катаются две когтистые и клыкастые туши… А теперь последний вопрос. Александера обратили без его согласия, без его ведома… не сказать «насильно», но и не добровольно в полном смысле этого слова. Можно ли так же против желания человека сделать его слугой?

– Пришла в голову какая-то идея по делу? – оживилась Адельхайда, и он отмахнулся:

– Не знаю; вначале ответь.

– Я не углублялась в эту тему, Александер сказал бы точнее.

– Не знаю, где его сейчас носит; в последний раз я видел его перед тем, как прийти сюда – он спустился во двор. Наверняка направился лишать памяти кого-то из прислуги твоей тетушки.

– Отъедается, – мимолетно улыбнулась она, тут же посерьезнев. – Ведь я говорила, что он выберется.

– Не занесло бы.

– Александер умеет держать себя в руках, Курт. Он просто пытается войти в силу, насколько хватит его возможностей.

– Остается только поверить в это… Так что же? Скажи, что знаешь, быть может, мне этого будет довольно, чтобы додумать свою мысль.

– Возможно ли подчинить человека насильно… – повторила Адельхайда задумчиво и неуверенно передернула плечами: – Обыкновенно это ни к чему – всегда найдется тот, кто отдаст себя сам, соблазнившись обещаниями долгой жизни, лишением болезней… Полагаю, да, можно и против воли, если постараться. В том, что касается воздействия на человеческое сознание, стриги непревзойденны.

– Слугу можно определить? Выделить среди прочих людей?

– Нет. Если не подошло время очередного «кормления», если его еще не начало ломать и не начали сдавать нервы, слуга – человек, как все. Ест, пьет, шутит, плачет, адекватен в общении и поступках.