Возлюбивший зло - Пирс Энтони

— Договорились!

Пэрри выскочил из дома. Догадавшись, что чужие башмаки могут сбить собак со следа, он снял и прихватил их с собой. Затем, не привлекая к себе особого внимания, юноша быстро прошел через всю деревню — оборванцы бродили по дорогам и раньше, что уж говорить о голодном военном времени…

Лай собак приближался. Оставив деревню позади, Пэрри направился в расположенный слева от нее лесок. Затем, сделав крюк, добрался до дороги, по которой вошел в деревню, и, обувшись, обогнул деревню с другой стороны.

Вскоре юноша услышал, как, добравшись до деревни, собаки взяли его старый след. Он усмехнулся — теперь, покружив немного, они окончательно запутаются, и солдаты решат, будто, превратившись в птицу, колдун улетел. Ведь от него ожидают очередного волшебства, а не такой незатейливой уловки. К тому же Пэрри слишком устал, чтобы снова летать, и с удовольствием предпочел бы воспользоваться гостеприимством своей хозяйки.

Он подошел к ее домику и постучался.

— Входи! — отозвалась старуха. — Они еще вернутся.

Пэрри вошел в дом.

— Спрячься-ка под соломой, — предложила она. — И отсидись пока там.

Юноша послушался. Теперь он не видел, что происходит снаружи. Если его преследователи вернутся в дом и хозяйка выдаст своего постояльца, ему несдобровать… Впрочем, какой ей смысл? Ведь он еще не расплатился за одежду.

Солдаты не заставили себя долго ждать. Пэрри услышал, как они подошли к дому.

— Уберите собак! — пронзительно заверещала хозяйка. — Они перепугают мне овец!

Из-за двери ответили, но Пэрри не разобрал, что именно.

Затем снова послышался женский голос:

— Конечно, его здесь нет! Зачем мне вас обманывать? Пусть меня покарает Господь, если я вру.

«Вот так старуха! Откровенно лжет и даже не боится прогневать Бога!» — подумал Пэрри. При этом, прежде чем пустить незнакомца в дом, она сначала удостоверилась, христианин ли он…

Ее горячие заверения, по-видимому, убедили солдат — Пэрри услышал, как они поскакали прочь. Подождав немного под дверью, хозяйка вернулась в комнату.

— Все в порядке, парень, уехали, — сообщила она. — Теперь выходи и рассказывай, зачем это ты им так сильно понадобился.

Пэрри вылез из своего укрытия и стряхнул с себя солому.

— Вам пришлось из-за меня солгать, — заметил он.

— Честность не про нас, — ответила старуха. — А вот ты, сдается мне, не из крепостных. Для тебя честное слово кое-что значит.

— Почему вы так решили?

— Не один год я присматривала за хозяйскими детьми, и на таких, как ты, глаз у меня наметан.

Пэрри состроил удивленную гримасу, вспомнив, что стоял перед старухой совершенно голый.

— У тебя нет мозолей, ты слишком чистый для простого крестьянина и держишься совсем не так, как рабы. Да и по разговору сразу видно ученого человека. К тому же за тобой охотятся, а кому нужен чей-то раб? Обычно ловят тех, кто опасен — господ или их приближенных. Честью дорожат одни богатые. Когда ты сдержал слово и вернулся, я сразу смекнула, что ты не из слуг.

— Возможно, мне просто понадобилось где-нибудь переночевать.

— И ты выбрал мою лачугу! И старую каргу в придачу. — Она отвратительно захихикала. — Нет, уж если бы тебе был нужен просто ночлег, ты пошел бы прямиком на постоялый двор и затащил с собой в постель какую-нибудь девку.

Пэрри выдавил улыбку:

— Если бы у меня были деньги. — Однако слово «девка» снова заставило его о многом вспомнить — улыбка тут же погасла. Сержант крестоносцев тоже называл Джоли девкой, а потом…

— Ну-ну, малый, я совсем не хотела тебя обидеть, — засуетилась старуха.

— Я только…

Пэрри догадался, что все его страшные воспоминания отразились на его лице.

— Моя… моя жена…

— А я-то старая еще лезу со своими шуточками… Прости уж, сынок!

— Ее хотели изнасиловать, а когда я попытался спасти, закололи… В округе она была самой красивой — золотистые, как мед, волосы, глаза словно два турмалина, и…

— Это же госпожа Джоли! — воскликнула хозяйка. — Та, что вышла замуж за сына Колдуна!

— Да, это она… — удивился Пэрри.

— А ты, значит, и есть его сынок! — торжественно заключила старуха. — Ты выбрал себе в жены крепостную и сделал из нее настоящую красавицу. Вот и познакомились!

— Теперь вы знаете, кто я, — уныло отозвался Пэрри. — Жалеете о том, что меня выручили?

— Наоборот, я очень рада! В колдовство я не впутываюсь, но твой отец — хороший человек.

— Он тоже погиб.

— Еще бы — Колдун был первым, кого они обязательно убили бы, а потом уж

— тебя. Из-за него в этих местах держалась хорошая погода и у нас — так же как и в вашей деревне — не погибал урожай. Сроду не слышала, чтобы он навредил кому-нибудь из крестьян.

— Крестьяне — тоже люди.

— Если бы господа так думали!.. Я отдала своему лучшие годы жизни, тряслась над его детьми, как над родными. Верила, что, когда они вырастут, отблагодарят меня… Вместо этого он выдал меня замуж за крепостного и забыл, а его взрослые дети ни разу даже не заглянули. Хорошо еще, что мой муж оказался хорошим человеком.

Пэрри подумал о том, что, выдав замуж за хорошего человека, помещик, вероятно, и выразил ей свою благодарность за верную службу. Однако рассуждать об этом сейчас не имело смысла.

— Затем на мужа напала лихорадка, — продолжала хозяйка. — Денно и нощно я молилась за него, извела последние монеты, чтобы поставить свечки Спасителю. Но Господь забрал моего мужа к себе, я осталась одна-одинешенька, а впереди зима…

Значит, она все-таки христианка, из обиженных. Поэтому и не побоялась побожиться.

— Похоже, Господь отвернулся от Южной Франции — криво усмехнувшись, молвила старуха. — А этот их крестовый поход — просто дерьмо вонючее. В погоне за альбигойцами, которые никому не сделали ничего дурного, эти святоши оставляют после себя разоренные деревни. По мне, так сидели бы уж лучше по домам!

— Не спорю! — горячо подхватил Пэрри.

— Увидев тебя, я сразу сообразила — раз ты не угоден крестоносцам, значит, я на твоей стороне. Уж я-то знаю, что значит потерять родного человека. Я всем, чем смогу, помогу тебе. Колдун.

— Вы уже помогли мне прежде, чем узнали, кто я, — заметил он.

— Кто ты такой, я действительно не знала, но о многом догадывалась.

— Не беспокойтесь, я сумею вас хорошенько отблагодарить.

— Все, что я хочу, так это припасти дровишек посуше. У меня и так ломит кости, а зимой станет совсем невмоготу.