Драконьи истории - Кира Измайлова

— И как?

— Не помрете до утра, — сказала Эдна и встала, отряхнув платье. — Спите! И я пойду…

— Руку дай.

— Вы что?..

Девушка отобрала у него руку и зачем-то прижала к груди. Всего-то поцеловал, подумал Бриан, и подержал в ладонях, а она…

— Не дай вам Создатель все испортить, — тихо сказала Эдна.

— Тогда ты меня убьешь? — неуклюже пошутил он.

— Нет. Вот тогда я уже не смогу, — ответила девушка. — Но приказать Рукам сумею, не переживайте.

С этими словами она вышла.

— Эдна! Эдна! — не дождавшись ответа, он встал, отправился искать ее и нашел — на верхушке башни. Она сидела в углу, куда не достигал ветер, и плакала, уткнувшись лицом в передник — С ума сошла, простынешь ведь! Ну что я тебе сделал, а? Я же ни разу никогда… в мыслях не было! — Бриан сам уже чуть не плакал. — Нет, ну дуреха, что ты снова ревешь, это не потому, что ты некрасивая или еще что, просто… я никогда не стану брать силой! Я обещал… сам себе.

— Ужаснее всего, когда обещаешь себе, — выговорила Эдна сквозь слезы. — Идите отсюда, со сквозняка, со спиной своей…

— И ты иди, чего расселась? Мой замок, хочу и командую! — заявил Бриан и вдруг засмеялся. — И правда! Хочу и командую! Руки — доставьте-ка эту девицу в темницу умыться. А потом я желаю видеть ее у себя в светлице!

На вопли Эдны он не обращал внимания, знал, что Руки ее не утопят, не обожгут, не уронят…

— Я-то к вам со всей душой, сударь, — горько сказала она, появившись с полчаса спустя в его покоях. — А вы все же насильничать!

— Эдна, — произнес он негромко, хотя при виде девушки в тонком платье мысль о насилии его все же посетила. — Ты отогрелась? Там, наверху, был сильный ветер, а ты… Ну вот, снова заплакала! Что за чепуха… — Бриан помолчал, потом добавил: — Ты пообещала мне сделать две вещи. Я в ответ клянусь никогда не прикасаться к тебе как мужчина к женщине помимо твоего желания. Пообещать не съесть не могу, я затем и просил тебя бежать и прятаться, я себя не контролирую в такие минуты…

— Хитро вы клянетесь, — шмыгнула она носом. — Не придерешься!

— Я же не человек, — тихо ответил он. — Хоть и похож донельзя. Сядь, посиди со мной. Не бойся, я держу слово.

— Ничего я не боюсь, — сказала Эдна и присела рядом. — С вами тепло, сударь, и хорошо.

— Но я не человек, — повторил Бриан. — Не человек. И этого… не исправить.

Она только крепче прижалась головой к его плечу.

— Я поняла, зачем вам принцесса, — сказала вдруг она.

— И зачем же?

— Вы подумали, должно быть, если сделать с ней… ну что обычно делают драконы с девицами, то вы вылечитесь, — тихо произнесла Эдна. — Будете летать, куда захотите, хоть за море, хоть вон за горы, и за невестой сможете отправиться… Знаете, сударь… — Она помолчала, а он не стал ничего говорить, чтобы не разрушить этого странного хрупкого равновесия. — Если бы я была принцессой, я бы сказала: съешьте меня, если вам станет от этого хоть чуточку лучше. От меня проку мало, а вам еще жить да жить! Но только от меня и тут толку нет, я ведь не принцесса…

— Нет, ты все-таки ненормальная, — поежился Бриан. — Как это — проку мало? Да ты весь замок вверх дном перевернула! И я уже лет сто так не обедал…

— Ну и что? Это любая служанка может, ей только волю дай… А так, вообще… — девушка пожала плечами. — Ну выйду я замуж, ну проживу еще лет сорок, если очень повезет, ну будут детишки… будто мало я братьев-сестер нянчила… И что? Толку-то?

— Я не понимаю, — честно сказал он. — Ведь все женщины желают…

— Нет, не все, — сказала Эдна и встала. — Спокойной ночи, сударь. Уж простите, что пришлось за мной бегать, что-то я расстроилась ни с того ни с сего, видно, погода меняется.

— Дай руку, — попросил он. — Дай. Только не убегай опять от меня, пожалуйста.

Он взял ее ладонь — да она же размером едва в половину его собственной будет! Короткие ногти, а вот еще мозоли, от стирки, что ли? А тут кожа просто огрубела от постоянной возни с уборкой…

Эдна хихикнула.

— Не щекочите, сударь! Что вам моя рука далась?

— У тебя самые замечательные руки из всех, какие я только видел, — искренне произнес он, а она вдруг замерла.

— А как вы думаете, вдруг кто-то когда-то сказал это хозяйке Рук? — произнесла Эдна, и Бриану стало не по себе. — Может, он и не хотел, а получилось проклятие. Теперь уж не узнать, но…

— Откуда ты это взяла?

— Да ниоткуда, сударь. Перед сном, бывает, лежу, думаю о всяком, иногда сочиняю разные разности. Тут у вас я не устаю особо, во дворце обычно упадешь и уснешь сразу, а я люблю выдумывать, когда время есть. Вот про Руки стала размышлять… Ну что вы замолкли?

— Нет… нет… ничего. — Бриан гладил пальцем ее ладонь, жесткую и натруженную, такую маленькую в сравнении с его лапищей… — Задумался о Руках. Надо поискать в библиотеке, вдруг что сохранилось?

— И верно! — согласилась Эдна. — Вместо того, чтоб лежать и в потолок смотреть, делом хоть займетесь, у меня и без того хлопот хватает… И не пора ли спать ложиться?

— Да, час уже поздний, — согласился он. — Я… извини, если чем-то обидел. Я не хотел. Я…

— Вы просто дурак, — прямо сказала девушка, поднимаясь. — Ничем вы меня не обидели.

— Но…

— Я сама обиделась! — выдала она и гордо ушла.

Бриан только вздохнул: постичь женскую логику ему было не дано.

* * *

Как только развиднелось, Бриан сделался нервным, злым и нетерпеливым, часто срывался, а поскольку Эдна могла и ответить, покоя в замке не стало. Одним словом, чем-то он маялся.

— Меня не будет неделю или больше, — сказал он, не выдержав.

— Сударь… — Эдна прижала руки к груди.

— Так надо, — ответил Бриан, — иначе будет еще хуже. Не переживай, я потихоньку. Скоро вернусь.

Он неуклюже погладил ее по плечу, улыбнулся и вышел вон. Оставаться в замке ему было просто нельзя.

Эдна помахала ему вслед, потом села у окна и взялась за вязание.

— Что, Руки? — спросила она помощников, расправлявших нитку. — Он и раньше так улетал? Ага… Ну что ж, наше дело ждать…

Ждать Бриана пришлось долго.

Готовить для себя одной Эдне не хотелось, перекусила — и ладно, она все высматривала с башни непутевого хозяина. Ну куда его унесло, ведь знает, что болен, нельзя ему далеко улетать… А уж пропал так пропал, не бывало такого прежде!

«Создатель, верни его живым, заклинаю, — просила бессонными ночами Эдна. — Он глупый, бестолковый, но… Что я буду делать, если он не вернется? Где мне его искать? Хоть сказал бы, куда и зачем полетел, чучело…»