Игра в дракошки-мышки - Эльвира Плотникова

Дожил. Жалуюсь драконам, что меня не воспринимают всерьез.

– А это выход, – прищурилась Манори. – После такой встряски Джейн решит, что ты снова ей снишься. Прозрачности добавь в иллюзию, чтоб уж наверняка. На случай, если она все же очнется до моего возвращения. Да не смотри ты так испуганно. Трудно помочь, раз уж ты все равно тут?

– Не трудно.

Смиренно склонил голову, соглашаясь с неизбежным.

Перед уходом Алинари поцеловала Дженни и тепло мне улыбнулась, одними глазами. Словно сказала: «Знаю, ты позаботишься о моей девочке».

Собственноручно надеру девчонке задницу, если она еще хоть раз ляпнет, что семья от нее отказалась.

Приходил лекарь. Сменил раствор в капельнице, проверил состояние Дженни. Потом пришел еще раз, забрал систему и велел давать больше жидкости, когда пациентка проснется. На столе появился ужин – на двоих, как Алинари и обещала. И кувшин с пахучим напитком и запиской, привязанной к горлышку: «Давать Дженни вместо воды!» Манори же как сквозь землю провалилась.

Признаться, я не выдержал и поел. Не захлебываться же слюной от потрясающих запахов жаркого! Думал, они и мертвого разбудят, но девчонка все спала и спала, разве что позу поменяла. Свернулась клубочком на боку и засунула кулачок под щеку. Я зажег ночник, устроился на полу, у изножья кровати и даже задремал, разморившись от сытой еды.

– Бес?

Приоткрыл один глаз и сладко потянулся. Пора возвращаться в образ. Проснулся я минутой раньше, услышав, как скрипнула кровать.

– С пробуждением, крошка.

Недоверчивый взгляд, прикушенная губа. Руки скользнули под одеяло. Помнит, что ее ударили ножом – проверяет.

– Я сплю?

– Или да, или нет. Одно из двух, – ухмыляюсь и протягиваю ей руку. – Хочешь проверить?

Не хочет. Морщится и отодвигается в сторону.

– Ты все же пришел за мной?

Зловеще смеюсь. Мне совсем не хочется играть этот спектакль, но страшно подумать, какая головомойка меня ждет только за то, что я показался девчонке. К чему усугублять?

– Скажи, Ян жив? – смотрит грустно, но с надеждой.

Нет, с этим я тянуть не буду.

– Да, жив. Твоя семья позаботится о нем. Не беспокойся.

Радостно вспыхивает, и в этот момент она очень похожа на свою маму. Глупо, да? Они не родственники и принадлежат к разным видам. Но почти сразу Дженни вновь опускает голову и плечи.

– Если это сон, то…

– Я говорю правду.

– Ты мой сон и говоришь то, что я хочу слышать!

Упрямая! Это вызов? Я принимаю его, не подумав о последствиях.

– Ах, так? Тогда слушай.

Ехидно уставившись на девчонку, я выдаю самое длинное и неприличное ругательство, которое смог вспомнить.

У Дженни лицо вытягивается от изумления, а потом она густо краснеет. Зато в глазах снова плещется радость.

– Ты не сон, тогда и про Яна – правда, – сообщает она мне и улыбается.

Я впервые вижу ее настоящую улыбку – ясную, яркую, открытую. И на щеках появляются ямочки. Невольно улыбаюсь в ответ – скупо и снисходительно, чтобы не вывалиться из образа.

Дженни тем временем спустила ноги с кровати, нашарила тапочки и пытается встать. Видимо, у нее кружится голова, потому что встать не получается, и она растерянно трет пальцами виски. А я запоздало вспоминаю о питье и указаниях драконьей мамы.

– Тебе положено лежать, – замечаю я, поднимаясь и наливая в чашку лекарство.

– Мне… надо… – Дженни выразительно смотрит на меня, а потом куда-то в сторону.

Проследив за ее взглядом, понимаю, куда ей надо, и протягиваю руку:

– Пойдем, я помогу дойти.

Она не отказывается от помощи, послушно ковыляет рядом, повиснув на моей руке. Потом так же послушно позволяет уложить себя в постель, пьет травяной отвар, ест кашу с молоком.

Я кормлю ее с ложечки, поражаясь такой покладистости. Вроде бы не так уж и больна – от ножевого ранения не осталось и следа, аура сияет, как солнышко. Только вид все равно усталый, движения вялые. Она не задает вопросов, не интересуется, зачем я здесь. Мне неожиданно приятно заботиться о Дженни. Я понимаю, почему, но не собираюсь себе в этом признаваться.

– Спасибо, – говорит она после того, как я вытираю ей салфеткой молочные усы.

– На здоровье, крошка, – криво усмехаюсь я.

Хочется возражений или возмущений, но она сползает вниз, переворачивается на живот и обхватывает подушку обеими руками.

– Завтра, хорошо? – шепчет она и сладко зевает.

Я не успел спросить, почему она говорит о завтрашнем дне. Дженни тут же уснула. Поправил одеяло и отошел к окну. Теперь мне хочется уйти, и чем быстрее, тем лучше.

Словно почувствовав мое настроение, появилась Манори. Она тоже выглядит устало, даже измученно. И я проглотил упреки.

– Извини, раньше никак не получалось. Все еще спит?

– Уже спит.

Я рассказал куратору обо всем, что произошло в ее отсутствие.

– Хорошо, – кивнула она. – Можешь идти. Твой велел передать, чтобы шел отсыпаться. Завтра… – она задумалась, потом назвала мне время, – в зале заседаний.

– Буду, – коротко буркнул я, мысленно желая «моему» всяческих благ.

Ненавижу, когда мной манипулируют!