Книга трех - Ллойд Александер

— Ну не могу я поднять его, пока ты, глупый Помощник Сторожа Свиньи, стоишь на нём! — совсем близко раздался сердитый голос.

Испуганный и ошарашенный, Тарен отпрыгнул и прижался к стене. Соломенный тюфяк медленно приподнялся. Под ним оказалась столь же осторожно поднимающаяся каменная плита. В камеру проскользнула лёгкая грациозная тень.

— Кто ты? — вскрикнул Тарен.

— А кого, интересно, ты ожидал? — прозвенел в темноте голосок Эйлонви. — И, пожалуйста, не устраивай столько шума! Я же сказала, что приду. О, вот и моя игрушка! — Тень метнулась к мерцающему шару, про который Тарен вовсе и забыл.

Шар погас в её руках. Ещё более плотная тьма затопила камеру.

— Где ты? — закричал Тарен. — Я ничего не вижу…

— Только это тебя беспокоит? — спросила Эйлонви. — Так бы сразу и сказал.

Тотчас яркий свет ослепил его. Свет этот излучал золотой шар в руках Эйлонви. Тарен зажмурился.

— Что это такое? — прошептал он.

— Это? Моя игрушка, — просто сказала девушка. — Сколько раз мне ещё повторять тебе?

— Но… но она светится!

— А что она, по-твоему, должна делать? Порхать пташкой под потолком? Блеять по-козлиному?

Теперь Тарен разглядел освещённую отблеском шара Эйлонви. Кроме огромных голубых глаз у неё были удивительно длинные, ниже талии, рыжевато-золотистые волосы. Лицо несколько надменное, но нежная кожа и чуть выступающие скулы делали его милым. Её перепачканное глиной белое платье было перепоясано серебряной цепью с крупными звеньями. Серебряный полумесяц на тонкой цепочке посверкивал у неё на груди. По виду Эйлонви была на год или два моложе его, но ростом ему не уступала.

Эйлонви положила светящуюся сферу на пол, подошла к Тарену и развязала ремни, спутывающие его руки.

— Я собиралась прийти побыстрее, — сказала она. — Но Ачрен застала меня, когда мы с тобой разговаривали. Она пыталась отхлестать меня. Но я её укусила. За это она заперла меня в одной из тёмных комнат под землёй. — И Эйлонви указала рукой на приподнятую каменную плиту. — Таких темниц здесь, под Спиральным Замком, сотни. И целое переплетение всяких галерей, коридоров, тупиков и спусков. Будто пчелиные соты. Строила всё это не Ачрен. Говорят, этот замок принадлежал когда-то Верховному королю. Ачрен думает, что знает здесь все ходы-выходы, все тайные коридоры и переходы. На самом деле и в половине из них она никогда не бывала. Можешь себе вообразить Ачрен, шныряющую по узким и грязным тоннелям? Куда ей! Она же намного старше, чем выглядит, — хихикнула Эйлонви. — Но я-то знаю тут каждый закуток. Всю запутанную сеть коридоров. Но сейчас мне пришлось бродить в темноте. У меня же не было моей игрушки!

— Ты хочешь сказать, что постоянно живёшь в этом страшном замке? — ужаснулся Тарен.

— Естественно, — сказала Эйлонви. — А ты полагаешь, что я прилетела на крылышках радости погостить сюда на недельку?

— Ачрен — твоя мать? — с опаской прошептал Тарен и в страхе отпрянул от девушки.

— Конечно, нет! — воскликнула девушка. — Я — Эйлонви, дочь Ангарад, дочери Регаты, дочери… Ой, мне так надоедает доводить этот список до конца! Мои предки, — она гордо подняла голову, — Народ Моря. Я из рода Ллира Молчаливого, Морского Царя. Ачрен — моя тётка, хотя иногда мне кажется, что она вовсе не тётя мне.

— Тогда что же ты тут делаешь?

— Я же сказала, живу! — нетерпеливо топнула ножкой Эйлонви. — Тебе всё так долго надо втолковывать, чтобы ты понял? Мои родители умерли, и родичи послали меня сюда, чтобы Ачрен научила меня волшебству. Понимаешь, это семейная традиция. Так уж повелось, что все мальчики — военачальники, а девочки — волшебницы.

— Ачрен в союзе с Аровном из Аннувина! — вскричал Тарен. — Она злое, отвратительное существо!

— Подумаешь, это всем известно, — пожала плечами Эйлонви. — Иногда мне хочется, чтобы родичи взяли меня отсюда. Но, наверное, они обо мне просто забыли.

Она вдруг заметила глубокую рану на его плече.

— Откуда это у тебя? — спросила Эйлонви. — Да, ты, как я вижу, не великий воин, если позволил так побить себя. Конечно, Помощник Сторожа Свиньи не обязан совершать подвиги и бросаться в гущу сражения. И всё же позволить ранить себя…

Она оторвала кайму от подола своего платья и принялась перевязывать рану юноши.

— Я и не позволял ранить себя! — сердито сказал Тарен. — Это Аровн или твоя тётка, не знаю, кто из них, да мне и всё равно. Один не лучше другого.

— Я ненавижу Ачрен! — неожиданно воскликнула Эйлонви. — Она подлая и гадкая! Из всех, кто появлялся здесь, ты первый, с кем приятно поболтать. А она навредила тебе!

— Это ещё не самое страшное, — мрачно сказал Тарен. Она задумала убить моего друга.

— Если она это сделает, — сказала Эйлонви, — так и тебя не забудет. Ачрен не останавливается на полпути и полдела не вершит. Как будет жалко и стыдно, если тебя убьют. Мне бы не хотелось, чтобы это с тобой случилось…

— Эйлонви, послушай, — перебил её Тарен, — если под замком такое переплетение ходов, то какой-нибудь ведёт и в другую камеру? Ты можешь отсюда проникнуть туда?

— Ведёт. И могу, — ответила Эйлонви. — Ты опять задаёшь глупые вопросы. Если есть путь внутрь, то и наружу должен быть непременно. Не так ли?

— Ты поможешь нам? — рванулся к ней Тарен. — Нам очень важно вырваться отсюда. Ты выведешь нас?

— Устроить вам побег? — Эйлонви тихонько засмеялась. — Ачрен взбесится! — Она надменно посмотрела на Тарена и важно проговорила: — И вынуждена будет отхлестать меня и запереть в темнице. — Глаза её вдруг весело заблестели. — Да, это великолепная мысль! Забавно бы взглянуть на неё, когда она спустится вниз и увидит пустые темницы. Да ничего забавнее и придумать нельзя! Можешь себе представить…

— Послушай меня внимательно, — прервал её болтовню Тарен. — Можешь ли ты… отвести меня… к моему другу? Поняла?

Эйлонви покачала головой.

— Это будет не так-то просто. Видишь ли, в камеры ведут просторные галереи, но переходы из одной в другую достаточно тесны и бежать по ним не очень-то удобно. Тем более втроём.

— Ладно, — согласился Тарен, — тогда я присоединюсь к вам в одной из галерей.

— Не понимаю, зачем тебе это? — пожала плечами девушка. — Будет гораздо проще, если я пойду и выпущу его, выведу за стены замка, а потом приду за тобой. Почему тебе так нравится всё усложнять? Я же объяснила, что втроём ползать по переходам трудно. Намного труднее, чем ты думаешь. А сам ты отсюда никогда не выберешься.

— Хорошо, — в нетерпении воскликнул Тарен. — Освободи моего друга первым. Я надеюсь, что у него достанет сил двигаться. Если же нет, вернись сюда, и я подумаю, как его вынести наружу. Кроме того, — вспомнил вдруг Тарен, — где-то здесь и наш конь Мелингар. Как быть с ним?