Праймзона - Александр Зорич

— Ты хотел бы выслушать подробный и точный ответ? Или тебе пока что достанет стариковского кряхтенья?

— Кряхтенье для начала сойдет.

— Стар я для таких путешествий, молодой человек… Боюсь стать обузой своему проводнику… Но дело не только в возрасте… Будь я как ты лордом, будь у меня несколько отважных и преданных бессмертных героев, я бы пошел в Праймзону, наплевав на годы, артрит и почечуй… Но я не лорд. Я простой ученый. И мое место — возле моих записей, возле моих машин и аппаратов… Я даже из лука стрелять не умею! А мечом я не заколю и трухлявый пень…

— Вы излишне самокритичны, маэстро, — усмехнулся Рутгер. Но сказал в основном из вежливости.

— А вот и охотник, о котором я вам говорил, — ученый сразу же перешел с Рутгером на “вы”, соблюдая этикет, как только разговор перестал вестись с глазу на глаз.

Грегориус поднялся с раскладного стула, что стоял близ костра, на котором кипела уха из молодых осетров, и радушно развел руки в стороны.

Рутгер вгляделся в темноту — к костру и впрямь приближалась высокая и широкоплечая фигура.

Это был мужчина лет сорока пяти — его волосы, некогда густые, щедро покрывала седина. Мужчина имел красивое лицо с четко очерченными скулами и квадратным подбородком потенциального победителя драконов. На нем был длинный плащ до земли и широкополая кожаная шляпа. За спиной у него висел арбалет. Высокие кожаные ботфорты с медными накладками довершали образ бывалого бродяги и удачливого авантюриста.

Авантюрист подал ученому руку. После рукопожатия они тепло обнялись. Было ясно, что Грегориус и полуночный гость в широкополой шляпе знакомы давным-давно.

— Меня зовут Иманд, — низким, чуть сипловатым голосом представился авантюрист Рутгеру.

— А я Рутгер, лорд Данзас. Точнее, был им. Пока мой враг Гуго, лорд Ферткау, обманом не отнял у меня мой замок и мои земли.

— Что значит “обманом отнял”? — осведомился представившийся Имандом, впрочем, осведомился без всякой иронии, деловито. Будто бы, выслушав ответ Рутгера, был готов немедленно засучить рукава и со словами “Что ж, разберемся…” подняться на борьбу с вселенской несправедливостью в лице отдельно взятого лорда Ферткау.

Рутгер прекрасно понимал, что ничего подобного не случится, ничего охотник не предпримет и даже не почешется — вне зависимости от ответа лорда Данзаса. А потому подобная деловитость представилась ему вдвойне неприятной: и как неуместная, и как обманная, дарящая иному простаку несбыточные надежды.

Поэтому ответил он весьма резко:

— Мне не хотелось бы вдаваться в подробности. По крайней мере, сейчас.

— Не ссорьтесь, друзья мои! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на подобную ерунду! — с этими словами ученый протянул Иманду и Рутгеру по дымящейся гвоздичным духом кружке доброго глинтвейна. — Давайте-ка лучше хлебнем этого восхитительного пойла и посмотрим, что нам принес наш неутомимый старатель Праймзоны!

Охотника просить два раза не надо было.

Он снял с пояса два продолговатых футляра из толстой свиной кожи.

Из первого Иманд высыпал на землю, под ноги ученому, пять золотистых предметов, похожих на завитые морские раковины размером с пол-ладони каждая.

Из другого футляра он, предварительно вернув на правую руку перчатку, осторожно достал металлический стержень толщиной в два пальца и длиной сантиметров тридцать.

Если явление красивых “раковин” не вызвало у Грегориуса особого энтузиазма, то невзрачный стержень, напротив, привел его в экстаз.

— Не может быть! Это же… Это же… Метроном Повелителей Ветра!

Рутгер посмотрел на Иманда, ища подсказки. Но подсказки он, конечно, не нашел. Иманд радовался вместе с Грегориусом.

— Я знал, что ты оценишь. Только ты и оценишь. Другие охотники вообще эту штуку не берут. Потому что не знают, кому ее можно продать.

— А всё потому, что их заказчики не знают, как Метроном использовать, — Грегориус лукаво ухмыльнулся. — Жалкие невежи! А ведь Метроному Повелителей Ветра можно сыскать десятки применений! Например, Метроном облегчает выделение чистейшего, легчайшего металла, известного знатокам как алюминий, из самородной руды! Раньше мне, чтобы соорудить такую надстройку, — и Грегориус указал в сторону своего плота, конечно же невидимого в темноте, — требовалось извести три бочки праймового электролита. А теперь, с этим Метрономом, я смогу поставлять листового алюминия имперским подрядчикам на триста тысяч серебра ежегодно!

— Я думал, ты равнодушен к деньгам, — усмехнулся Иманд.

— Да, к деньгам я и впрямь равнодушен. Но я люблю творить! Люблю расширять свои возможности! Делать то, чего не делал никто и никогда! — ученый воздел руки к ночным небесам. — Вот например сегодня я при помощи особого прибора, названного мною звукомером, нашел на дне Твельского озера клад времен Старой Империи… Там одних карбункулов на тысячу карат! И что ты думаешь? Все эти деньги пойдут сидящему здесь лорду Данзасу!

— Я смотрю, лорд неплохо зарабатывает, — саркастически процедил Иманд.

— Пока что нет. Но ты просто обязан помочь ему заработать мои карбункулы!

— Постой-постой, дружище… Как я, скромный контрабандист и лиходей, могу помочь лорду, равному среди равных, облеченному доверием самого императора?

— Ты отведешь его в сердце Праймзоны.

— Я? Его? — Иманд был удивлен, если не сказать ошеломлен.

— Да. Отведешь лорда Данзаса вместе с его героями, — уточнил Грегориус, — в Праймзону. Сперва переведешь через Болота, а куда идти дальше — узнаете от моего любимого путеводного пепла.

“Что еще за путеводный пепел?” — пронеслось в голове Рутгера.

— Вечно ты со своей секретностью, — проворчал Иманд. — Никогда не скажешь прямо. Вечно разводишь алхимию на ровном месте…

— Ты же знаешь, что это правильно, — мягко сказал Грегориус. — Необходимые меры предосторожности. Кругом полно шпионов!

И, видя на лице товарища недовольство, добавил:

— Да не переживай ты так! Он тебе хорошо заплатит!

— Заплатит? Ты же знаешь мое правило: деньги вперед! А твой дружок, похоже, гол как сокол!

Рутгер буквально кипел. Эти двое говорили о нем, как будто он сам у этого костра отсутствовал! С точки зрения имперского комильфо — крайнее неприличие! Ему едва хватало сил сдерживаться.

— Да, ты угадал верно. У лорда Данзаса действительно не лучшие времена. Но за него поручилась Анабелла, дочь лорда Сентора.

— Красавица Анабелла? Дочь старины Пипина?

— Она.

— В таком случае, я согласен, — неожиданно легко сдался Иманд.

“Что они все помешались на этой Анабелле? Как будто она — не отпрыск захудалого провинциального рода, а внебрачная дочь самого императора!”