Молодые и сильные выживут - Олег Дивов

– Сейчас, – покорно сказал пожилой.

Из-под стола доносились звуки, как будто там орудовали ручной клизмой. Это Цыган пытался набрать в легкие воздуха.

– Веревка толстая, – извиняющимся тоном объяснил пожилой, вовсю работая ножницами.

– Вы кто такие… вообще? – спросил пленник, он же, по мнению Сан Сеича, – Георгий.

– Мы тут живем, – объяснил Большой. – Дурак, мы тебе…

– Заткнись.

– Ну и дурак. На тебя облава. Тебя убьют. А мы…

– Заткнись.

– Готово, – сказал пожилой.

Пленник нагнулся и вытащил у Большого из внутреннего кармана пистолет. Взвел курок и приставил оружие к голове пожилого мужчины.

– Все могут встать, – разрешил он. – И пошли вон туда, на диван.

Большой поднялся на ноги, испепелил пленника взглядом и ушел, куда сказали. По пути он демонстративно подобрал бездыханного Костю и аккуратно усадил его в углу.

– Тоже на диван, – распорядился пленник. Уже бывший пленник, а теперь почти хозяин положения.

Цыган на четвереньках выполз на середину комнаты. Дышал он так мучительно, будто вот-вот отдаст концы.

– Ты! – прикрикнул на него пленник. – Медленно достань свою пушку – и под стол ее. Эй, здоровый! То же самое с твоим приятелем.

Цыган со стоном вытащил из-за пояса большой никелированный пистолет, секунду подумал, швырнул его под ноги врагу и уполз к дивану.

Большой достал пистолет Кости и взвесил его в огромной лапе.

– Дурак ты, – в очередной раз сказал он, бросая оружие через комнату под стол.

– Это вы дураки, – сообщил пленник. – Так. Сан Сеич, на колени. На колени! Вот, отлично.

Он уселся на стол, критически оглядел Сан Сеича и сказал:

– А теперь будьте добры, сударь, разиньте пасть.

– Что? – удивился Сан Сеич.

– Рот откройте! Александр Алексеевич?

– Да.

– Ну вот и открывайте.

Сан Сеич покорно открыл рот, и в нем тут же оказался ствол пистолета.

– Вы поняли мою идею… мальчики? – спросил ласково молодой человек у собравшейся на диване компании. – Ну и отличненько.

Он нагнулся, свободной рукой взял из-под ног пистолет Цыгана и направил его в сторону двери, ведущей на крытый задний двор.

– Вы меня знаете, – сказал он.

– Ага, – кивнул Цыган. – Мы знаем, что ты сволочь.

Сан Сеич что-то неодобрительно в адрес Цыгана промычал.

– Правильно, – кивнул молодой человек. – Я жуткая сволочь. А еще я очень умная сволочь. Попробуйте теперь в меня выстрелить и узнаете, какой я мерзавец.

– На тебя облава, – повторил Большой.

– Я сам целая облава, – сказал молодой человек очень надменным тоном. – Я один могу взять Тулу. Просто она мне не нужна.

– А что тебе нужно? – спросил Цыган с нескрываемым презрением.

Очнувшийся Костя принялся ворочаться, и Большой обнял его, как ребенка, чтобы с дивана не упал.

– Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, – объяснил молодой человек. – Мне нужно, чтобы меня перестали доставать. Что такое, в самом деле, почему я еще ни разу ни с кем не поссорился? Почему я никого не обидел, не тронул, не унизил, не втоптал в грязь его человеческое достоинство? Зато всем позарез нужно поссориться со мной. Даже вам! Я что, такой неудобный? Неправильный? Ненормальный? А?!

Сан Сеич попробовал что-то сообщить, но у него не вышло.

– Потерпи, – сказал молодой человек.

Дизель на заднем дворе умолк.

– Вы же не «тупые»! – чуть ли не простонал бывший пленник, разглядывая собравшуюся на диване компанию. Та дружно ела глазами висящие на стене автоматы. – Вы же люди! Почему вы со мной так… Ну за что?!

Дверь распахнулась, и в комнату вошел улыбающийся Белый. Впрочем, улыбка с его лица мгновенно спала.

– На диванчик, силь ву пле, – усмехнулся молодой человек. – А пушечку – сюда.

– У меня нет, – сказал Белый.

Молодой человек взвел одним пальцем курок пистолета, глядящего Белому в грудь.

– Там патроны – «эф-эм-джей»? – спросил он Цыгана. – Или обычные?

– Не знаю, – сокрушенно признался Цыган. Видно было, что этим вопросом его шокировали не меньше, чем ударом в живот.

– Понятно. В общем, ты, блондинчик! Эта пушка называется «дезерт игл». Больше известна по названию патрона – «магнум». Если я сейчас с перепугу нажму, ты улетишь обратно вместе с дверью. А я уже здорово напуган твоей несговорчивостью.

– У него правда нет, – сказал Большой.

– У-у… – простонал Костя, обретая дар речи.

– Это тебе за удар прикладом по голове, тульский рейнджер! – объяснил молодой человек. – Ладно, блондинчик, садись на диванчик. Будешь дергаться – увидишь, какого цвета мозги у твоего папочки.

– Скотина… – пробормотал Белый, садясь между Цыганом и Большим и закидывая ногу на ногу.

– Вот теперь мне полегчало, – сказал молодой человек, осторожно возвращая курок «дезерт игл» на место и убирая пистолет за пояс. – А что, братцы, сколько лет батюшке Александру Алексеевичу?

– За шестьдесят, – хмуро сказал Белый.

– Фантастика. И как вы тут с ним?..

Вопрос повис в воздухе.

– Делаете что? – уточнил молодой человек.

– Живем мы тут, – ответил Большой.

– А почему не в Туле? Что это у вас за ранчо такое?

– Мы объездчики, – сказал Цыган. – Пасем. В город парное молоко, свежее мясо. Они нам все остальное.

– Пастухи, значит… Ковбои. И для чего эти гонки за мной, а, мальчики? Что я вам плохого сделал?

– Нам из города сообщили, что ты сюда едешь.

– И что?! – Молодой человек начал злиться. – При чем тут город? Или вы на «тупых» работаете? Да?!

– Они сказали, ты уже десять человек убил.

– Врут! – отрезал молодой человек. – Где мой автомат?

– У меня, – сказал Большой. – В машине.

– Видел на прикладе запилы?

– Да.

– Их тридцать два. Восемнадцать – местные. Столько жизней попросила у меня Тула. Молодых глупых жизней. Что ж, я их взял. А знаете, мальчики, за что?

– Не знаем и знать не хотим, – отрезал Белый. – Отпусти Сан Сеича, гад.

– Ой! – усмехнулся молодой человек. – А я и забыл о нем. Как дела, Сан Сеич? Живой? Ну, потерпи еще немножко. У меня к тебе масса вопросов, долгожитель ты наш. Так вот, мальчики, придется вам узнать, чего от меня захотел славный город оружейников и самоварщиков. Он захотел моей смерти. Просто так, без всяких оснований. Я чем-то ему не понравился. И он решил меня убить. А вышло наоборот. И честное слово, я еще вернусь туда. И убью там всех. Никого не оставлю. Напрасно они выжили. Зря старались.