Маскарад - Виктория Олейник

То, что меня так легко поймали в ловушку, так унизили — приводило в бессильную ярость. Как меня достал этот мир! Я застегнула чудом сохранившиеся пуговицы — увы, не прикрывшие ровным счетом ничего, — и неуверенно поднялась на ноги.

Шайн не пошевелился. Хороший знак. Я просто тихонечко смоюсь, только меня и видели. Потеснившись к сумке, осторожно ее подняла. В следующий раз засуну студенческий в корсет и буду на него молиться. Чтобы больше не попадать в такие ситуации.

Строго говоря, это ведь все шайн виноват. Но годами вбитая в меня вежливость не позволила уйти молча.

Проклятая вежливость.

— С-спасибо… — прошипела я, стараясь обогнуть его по широкой дуге, но стоило мне чуточку почувствовать вкус свободы, как Ариан дернул меня за руку, толкая к стене.

Ай! Не деревянная же! Я стиснула зубы, чтобы не выругаться. Хоть на этот раз, но сдержусь! Не хочу больше с ним связываться, прицепился, как репья. Я дернулась в сторону, но Ариан припечатал к стене ладонь, преграждая путь.

Волей-неволей пришлось на него взглянуть. Кто бы знал, как не хотелось… почему именно он на выручку пришел? Даже благодарности к нему не испытывала: вот служанку он не выручил, когда ту наказывали плетями. Стоял, смотрел и наслаждался.

Так что, по правде, я опасалась, что в данном случае его интерес шкурный. Не похож он на рыцаря. Как бы сам на место этого Ларса не претендовал…

Я настороженно проследила за его действиями, когда он в холодной задумчивости скользнул пальцами по моей шее… Ключице… Дёрнул разодранный вырез, словно любуясь видом. Не дав времени отреагировать, медленно поднял взгляд, и мое сердце застучало часто-часто.

— Мне надо… — я попробовала снова вырваться, сжав кулаки и быстро облизав губы, но это обернулось против меня. Взгляд шайна потяжелел, он до боли стиснул мое предплечье, и ухватил за подбородок двумя пальцами.

— Я с тобой не закончил, — холодно пояснил он.

— Но я закончила, — вырвалось у меня. Он глубоко вдохнул, словно только что в мыслях придушил меня на месте, и прищурился.

— Санниа… ты понимаешь, с кем разговариваешь? — очень тихо и очень вкрадчиво поинтересовался он.

— Да хоть с кем, прости, но ты мне не нравишься!

Язык мой — враг мой! Я прикусила язык, но поздно: лицо Ариана исказилось от ярости, хватка усилилась, будто шайн пытался раздавить мои кости. Лицо заныло, и я, пискнув, привстала на цыпочки, чтобы хоть как-то избежать грядущего удара…

Заметив это, шайн ослабил нажим и закрыл глаза, усмиряя эмоции. Когда он вновь посмотрел на меня, ярость исчезла, сменившись равнодушием. Но где-то там, в глубине его проклятой души, тлел огонек недовольства, заставляя меня инстинктивно искать глазами выход.

— Думаешь, меня это волнует? — презрительно бросил он.

Вообще да, думаю! Он мне чуть челюсть не сломал со своим «не волнением»! Я старательно подавила вспышку раздражения и еще кучу слов, сплошь непечатных, которые рвались на волю, прямо-таки раздирали изнутри.

Вместо этого решила, что овчинка выделки не стоит. Сжала губы, пока не наговорила лишнего, и смиренно принялась ждать, когда этот гад озвучит, что ему надо и уберется туда, откуда выполз.

Но он что-то не спешил раскрывать карты. Ариан вел себя странно, прищурившись, нагнул голову, медленно ведя ногтем по моей щеке. Подался ближе, будто для поцелуя, но не стал ничего предпринимать. Насмешливо, с ноткой холодного интереса, он просто изучал мня, как бабочку, пришпиленную к листу бумаги.

— Что в тебе не так, Санниа? — медленно протянул он. Отвел мои волосы за спину, заставив дёрнуться. Его движения не были грубыми. Скорее, походили на ласку…

Эта ласка была нежеланной, но мое сердце все-таки усиленно забилось, уже не от страха, а от его близости. Он меня пугал, но вместе с тем у него было какое-то чертовски демоническое обаяние, подавляющее волю.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе и опустил ресницы, глядя на мои губы с опасной задумчивостью. Надо было сделать что-то, ударить его, но я оцепенела и не могла пошевелиться, слушая биение собственного сердца в ушах.

И да, ведь знала, что он сделает в следующий момент. Молча, без объяснений, он склонился ко мне, но стоило его губам приблизиться к моим, как раздался хруст и треск пожёванных обложек. О боже, принесу этому тролльскому коту целую стопку книжек!!!

Ариан нахмурился, отвлеченный звуком, и это мгновение спасло меня, позволив вырваться из плена его обаяния. Вздрогнув, я со всей дури ударила его по коленке… И хотя шайн вовремя увернулся, получив, наверное, всего лишь синяк, я освободилась. Не веря своему счастью, развернулась, глядя на него поначалу с облегчением, а потом с ужасом…

Я ударила шайна.

Ударила Ариана де Шая!

Блин, блин, блинский блин! Мне противопоказано с ним встречаться! Теперь меня вообще со свету сживут! Впервые на его красивом лице отразился неподдельный гнев; он схватился за пострадавшую ногу, глядя на меня так, словно на месте сейчас раздерет…

— Еще раз ээээ… спасибо! — скороговоркой выдохнула я, схватила потерянную сумку и понеслась прочь от разъяренного мага.

— Стой, безумная девчонка! Там опас…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Остаток фразы я не услышала, обнаружив, что гигантские двери, ведущие из библиотеки, заперты. В ужасе обернувшись, заметила еще одну дверь — не думая, ломанулась в нее, вывалившись в нечто вроде оранжереи.

Я бегом преодолела теплицы, распахнула следующую дверь… и следующую… и еще одну…

И наконец, выдохнула, оказавшись на достаточном от Ариана расстоянии. Это был какой-то пыльный темный коридор. За окном гремел гром и полыхали молнии, дождь лился ведром. За резными решетками хлопали разбитые ставни: такое чувство, этим крылом здания давно не пользовались. Все старое, осыпается, скрипит.

И кругом ни души. Ни огонечка света. Я слизала с губ капельки дождя, брызгами рассыпающиеся при соприкосновении с решеткой, обернулась, решая, куда идти.

Господи, куда меня опять занесло?! Как отсюда в комнату Саннии попасть?

Я обхватила себя руками и наугад побрела вперед, дрожа от холода и пережитого. Чувствуя себя донельзя, абсолютно несчастной. Так тяжело на сердце давно не было… и страшно тоже. Все враждебное, чуждое: от стен, покрытых копотью, словно здесь когда-то случился пожар, до теней, копошащихся по углам.