Элрик - Похититель Душ - Майкл Муркок

— Приятное гостеприимство, — прошептал Мунглам.

— Элрик, сколько еще продлится действие снадобья? — Зариния стояла бок о бок с Элриком. Он обнял ее за плечи.

— Не знаю. Недолго. Но снадобье уже сделало свое дело. Вряд ли они попытаются напасть на нас еще раз. Однако нам нужно быть наготове и не допустить других покушений на нашу жизнь — не столь откровенных.

В неотапливаемом главном зале было холодно и неуютно. Потолки здесь были выше, чем в других помещениях, а по периметру зал был окружен галереей, располагавшейся выше уровня пола. В зале было несколько открытых очагов, выходящих прямо на пол, но огонь в них не горел. С голых стен капала влага. Всюду были видны сырые плохо обработанные камни, мрачные и выветренные. На полу, заваленном костями и остатками гниющей еды, не было даже соломы или тростника.

— Вряд ли они гордятся таким домом, — сказал Мунглам, оглядываясь с отвращением. Он окинул взглядом Гутерана, который словно забыл об их присутствии.

Шаркая, в зал вошел слуга и шепнул на ухо королю несколько слов. Тот кивнул, поднялся и вышел из главного зала.

Вскоре появились люди, тащившие столы и скамьи, и начали расставлять их в зале.

Начало пира приближалось. В воздухе запахло угрозой.

Три гостя сидели по правую руку от короля, который поигрывал украшенной бриллиантами королевской цепью, а его сын и несколько белолицых женщин королевского рода молча сидели по левую руку от короля.

Принц Гурд, угрюмого вида молодой человек, который, казалось, был в обиде на отца, неохотно клевал поданную им неаппетитную пищу.

Он пил много вина, безвкусного, но довольно крепкого, жгучего, и это, казалось, оживляло обстановку за столом.

— И чего же хотят боги от нас, бедного народа Орга? — спросил Гурд, глядя на Заринию в упор, с интересом, более чем дружеским.

Элрик ответил:

— Они ничего не требуют от вас, кроме признания. А за это они будут иногда помогать вам.

— И это все? — рассмеялся Гурд. — Это больше, чем могут предложить те, что под Холмом, правда, отец?

Гутеран медленно повернул к сыну свою большую голову.

— Да, — пробормотал он, и в этом слове послышалось что-то вроде предостережения.

Мунглам спросил:

— Холм? Это что такое?

Ответа он не получил. Вместо ответа со стороны входа в главный зал послышался высокий смех. Там стоял высокий худой человек, глядя перед собой неподвижным взглядом. своими чертами, хотя он и был сильно изможден, человек очень напоминал Гутерана. Он принес какой-то струнный инструмент и теперь перебирал струны, отчего инструмент стонал и завывал с меланхолической настойчивостью.

Гурд свирепо сказал:

— Смотри-ка, отец. Это же слепой Вееркад, менестрель. Твой брат. Он нам будет петь?

— Петь?

— Он будет петь свои песни, отец?

Губы Гутерана задрожали и скривились, и после минутного размышления он сказал:

— Пусть развлечет наших гостей героической балладой, если хочет, но…

— Но некоторые песни ему петь запрещено… — На лице Гурда мелькнула злорадная ухмылка. Казалось, он намеренно мучает отца каким-то непонятным Элрику способом. Гурд крикнул слепому:

— Давай, дядя Вееркад, пой!

— Здесь присутствуют чужие, — глухим голосом, перекрикивая звук музыки, сказал Вееркад. — Чужаки в Орге.

Гурд хихикнул и отхлебнул еще вина. Гутеран нахмурился и, продолжая трястись, вгрызся в свои ногти. Элрик крикнул:

— Мы с удовольствием послушаем твою песню, менестрель.

— Что же, в таком случае, путники, я спою вам «Три короля во тьме». Узнайте ужасную историю короля Орга.

— Нет! — закричал Гутеран, вскакивая со своего места, но Вееркад уже начал петь: