Крысиный Вор - Антон Орлов

Суно предполагал, что коллега Кайдо шагнет внутрь конуса, но вместо этого рыжий присел, не пересекая границу. Почему он мешкает? Неужели опасается, что его все-таки обожжет?

Сияние исчезло. Хантре бросил через плечо:

– Лекари, сюда!

Сощурившись, Орвехт оглядывал пыльный светлый зал, и его ловчее заклятье готово было сорваться, как стрела с тетивы, но саламандры нигде не было видно. И никаких следов ее присутствия. Шмыгнула в трещину? Эх, вот досада, если упустили…

Маги-лекари склонились над Зомаром, а Хантре поднялся и отошел в сторону, одергивая рукава рубашки.

– А я и не сомневался, – ухмыльнулся возникший рядом с ним Тейзург.

– В чем ты не сомневался?

– В том, что ты оправдаешь свою репутацию. Жаль, мой бедный Шнырь этого не видел. Уж он бы оценил.

– Вы не заметили, коллеги, куда делась саламандра? – справился Орвехт.

Изловить ее он уже не надеялся – ясно, что удрала, но хотя бы определить, в чем промашка, дабы учесть на будущее.

– Увы, коллега Суно, я заметил не больше вашего. – Эдмар слегка развел руками.

Глаза у него смеялись, как будто ситуация его забавляла, – можно подумать, это он каким-то неведомым способом прикарманил саламандру под носом у магов Ложи. Впрочем, это обычное для него выражение лица. И если бы рядом было активировано чужое ловчее заклятье, Орвехт непременно бы это почувствовал.

– Там дальше пол разбит, есть трещины, – подсказал Хантре. – Наверное, могла туда. Она сверкнула и исчезла, а я в это время смотрел на раненого. С ним все будет в порядке.

Белый зал с красно-синими мозаичными карнизами давно уже не вмещал в себя столько народу. Маги негромко переговаривались. Пахло целебными зельями. Под ногами хрустела осыпавшаяся штукатурка – напоминание о сражении, которое разыгралось здесь прошлым летом. Подобрав ловушку, похожую на вымокший под дождем неважнецкий воротник, Суно мысленно возблагодарил Госпожу Вероятностей за то, что у него все-таки сложилось вернуться сюда за амулетчиком.

Хеледика вместе с господином Кламонгом и Нелодией лечила Зомара: его надо было как можно скорее поставить на ноги, чтобы он выдержал путешествие до Сакханды.

У магов-лекарей есть для таких случаев специальные заклинания и снадобья, вдобавок Зомару помогали амулеты, а ворожба песчаной ведьмы способствовала увеличению его жизненной силы. Хеледика не делилась с ним – этого ее племя не умеет – зато раскрывала для него дополнительные каналы, чтобы сила приходила к нему из солнечного света и ветра, из мадрийского вечнозеленого кустарника, из пропитанных отголосками людской суеты городских стен. Пусть тут еще не Олосохар, а всего лишь его преддверие, у ведьмы был с собой песок великой пустыни – этого ей для работы хватало.

Она отдала Зомару тауби – вырезанную из синего окинила фигурку свернувшейся кошки: «По-моему, она хочет вернуться к тебе. В состав этого минерала входит кремнезем, а я понимаю шепот песка – он может рассказать о многом, если умеешь слушать».

Амулетчик слегка сощурил глаза, темные и блестящие, как будто птичьи, с болезненно покрасневшими белками. Тауби он зажал в кулаке, и через упомянутый кремнезем сидевшая на табурете возле постели ведьма улавливала его чувства: она ему нравится, и он понимает, что она лояльна к Ложе и Крелдону, – но среди ее дальних предков были песчанницы, поэтому до конца ей доверять нельзя. Примесь волшебной крови – своего рода изъян, и такого человека надо держать под контролем, чтобы он не выкинул что-нибудь странное и опасное для окружающих.

«Ну, спасибо», – хмыкнула про себя Хеледика, в то же время тепло улыбаясь раненому – никто бы не догадался, о чем она думает.

Зомар лежал на топчане, застланном сурийскими ватными тюфяками и свежим бельем. В комнате витал запах лекарств, нездорового мужского пота и зеленого чая.

– Сейчас меня сменит Нелодия, я приду вечером, – сообщила девушка дружеским тоном.

Он благодарно и чуть застенчиво улыбнулся в ответ.

Хеледика уже решила, что на сближение не пойдет, и смотрела на него с затаенной грустью: он об этом не знает, надеется на развитие отношений – с пресловутым контролем, который будет для песчаной ведьмы во благо. Вот только ей совсем не нужен его контроль. Начальство у нее и так есть – по службе, а личные связи представительницы ее племени заводят вовсе не для того, чтобы заполучить господина себе на шею.

Она миновала коридор, неслышно ступая по ветхим разлохмаченным циновкам, и вышла на задний двор. Здесь в послеполуденный час никого не было. За конюшней находился укромный пятачок, вымощенный кирпичом и со всех сторон окруженный старыми хозяйственными постройками. Зимой солнце в Суринани палит не так неистово, как летом, и все равно тут можно было испечь яичницу, если не жалко вывалять ее в пыли.

Сняв шнурованные ларвезийские туфли и хлопчатобумажные носки – горячо, и что с того, в барханах под солнцем Олосохара это обычное дело, – ведьма начала тренироваться. Только пластика, без ворожбы. Главное – довести каждое движение до совершенства, чтобы скользить, как подхваченный и закруженный ветром песок, когда придет время танцевать для Хантре Кайдо.

– Да это же Рийский архипелаг! – вырвалось у Куду, когда посреди туманно-сизого простора под живописными кучевыми облаками показались острова.

Самый большой из них напоминал вытянутую приплюснутую трапецию, а тот, что слева – вздымающийся из воды купол, а правый распахнул объятия, словно подкова, приглашая корабли в удобную внутреннюю гавань, а дальше в голубоватой дымке виднелись и другие.

Бречьятох Куду Этеква некогда побывал здесь с важным поручением: отвозил местным адептам Унбарха проповеди учителя. По дороге корабль подвергся нападению демонов, насланных Тейзургом, и часть свитков была порвана в клочья, так что он смог доставить только половину, за что по возвращении получил одиннадцать плетей. А если б заикнулся, что это несправедливо, ему бы отвесили вдвое больше. Сколько же воды с тех пор утекло… Теперь эта земля называется Сиян, а издали кажется – все те же Рийские острова, обрамленные неизменным морским пейзажем.

Вблизи обнаружилось, что все здесь иначе, ничего общего с тем, что ему запомнилось. Множество пузатых суденышек с грязновато-серыми парусами и гирляндами разноцветных вымпелов. Грозди домов под красными крышами, раньше тут строили не так скученно, и вообще раньше строили не так. Людей стало вчетверо больше, кожа у нынешних смуглее, зато волосы почти у всех светлые, и одеваются они с пестротой цветочных букетов, и чересчур говорливы. Мало того что в глазах рябит, так еще и гвалт постоянный, и все тебе улыбаются, а что скрывается за этими улыбками – поди разбери. Как будто снится что-то знакомое, однако во сне совершенно неузнаваемое. Куду мучительно хотелось проснуться, но просыпаться-то некуда!

В порту они надолго не задержались: наняли парусную лодку и отправились в глубь архипелага, похожего на россыпь буро-зеленых орехов.