Проспать Судный день - Тэд Уильямс

Он улыбнулся, совершенно искренне, хоть и немного снисходительно.

— Следует ли мне напомнить, что это вы пришли, ища меня, а не наоборот?

— Совершенно верно. Не могу поспорить.

— И даже если эта теория заговора верна — хотя она неверна, определенно — вы прекрасно знаете, что такой загадочный двойной агент по имени Карл Густибус стал бы все отрицать, в любом случае. Так что вопрос несколько бессмысленный, не так ли?

— Наверное, да.

Я встал.

— Благодарю за информацию по Самкиэлю. У меня есть ощущение, что она может оказаться очень полезной.

Густибус не стал провожать меня. Монахиня, которая несколько часов назад меня впустила, все так же держала в руках швабру, но, когда я проходил мимо нее к двери, не попыталась меня ударить.

У меня было над чем подумать, пока я ехал через холмы обратно. Включил «Блю Сэвен» Сонни Роллинза, хорошую музыку для размышлений, глядел на деревья, раскачивающиеся на ветру, предвещавшем шторм. Небо было темным. Как и мои мысли.

Я оставил свою яркую желтую машинку в гараже дома и начал подыматься по лестнице. Решил позвонить Клэренсу, поскольку подумал, что лучше с кем-то этим поделиться, а он был единственным из оставшихся, кто знал достаточно, чтобы все понять, не говоря уже о том, что большую ее часть он мне сам изложил. Но едва засветился экран телефона и я начал набирать номер, как что-то сильно ударило мне в спину, сбив дыхание. Я пошатнулся, и повернуться оказалось тяжелее, чем следовало бы. Но все-таки развернулся и увидел бледное лицо одного из подручных Бальдура фон Варенменша — Тимона, темноволосого. Его глаза расширились от возбуждения, близкого к сексуальному, в слабом свете ламп гаража я увидел на его лице крупные капли пота. У него в руке был длинный окровавленный нож, эсэсовский кинжал.

— Твою мать!.. — сказал я, и он снова ударил меня кинжалом, на этот раз в живот. Схватил меня свободной рукой, чтобы сделать еще несколько ударов ножом. Но мои колени подогнулись, и он меня отпустил.

— Ты убил его! — хрипло крикнул он. — Самого прекрасного человека… нашего вождя!

Темные волосы упали на лицо Тимона, и он был слишком похож на «эмо» для настоящего убийцы.

— Ты все погубил!

— Нет, — ответил я. На моих губах пузырилась кровь. — Вы все погубили.

Я стоял на четвереньках, из меня хлестала кровь, и я пытался не заорать от боли, охватившей грудную клетку, и спереди, и сзади. Говорил лишь затем, чтобы отвлечь его, но ощущение было такое, что я изрыгаю огонь и битое стекло. Схватившись за его ноги руками, я попытался подняться. Он попытался вырваться, но почему-то ему не пришло в голову еще раз ударить меня ножом.

— Тупица, — сказал я сквозь зубы. — Тебе бы вожатым в лагере скаутов быть. Или «Мертвой Головой»… или долбаным фанатом комиксов. Хоть кем-то достойным.

Вот он, к моему удивлению, будто подарок на день рождения мне — мой собственный «Смит-Вессон», тот, что был спрятан в диване, у него за поясом, тот, что он забрал у меня в музее.

— Но тебе понадобилось связаться с кучкой ничтожных нацистских засранцев!..

Я двинул его кулаком между ног, с такой силой, что он бы умер, но я был так слаб, что едва толкнул его. Но он отшатнулся, и в этот момент я ухитрился ухватиться за рукоятку моего револьвера.

Лишь через секунду он осознал, что я уже наставил его на него.

— Думаю, теперь ты уже жалеешь, что не стал фанатом гольфа, — сказал я, глядя в его расширившиеся глаза. — Или не стал марки собирать.

И я разрядил в него весь барабан револьвера. Как примерный юный фашист, он почистил и зарядил мое оружие, так что получил все пять пуль. Не думаю, что последние две-три были необходимы, но в тот момент я уже ничего не видел перед собой, и даже полноценный грохот «Эрвейга» калибра 38 прозвучал для меня, будто раскаты грома вдали.

А после этого я умер, очень быстро.