Четырнадцатая дочь - Екатерина Федорова

Он застыл, глядя на нее изучающе. Татьяна заставила себя слегка улыбнуться.

– Призывать злодеев к раскаянию – чисто мужское дело, мне оно не по плечу. Будет лучше, благородный Кайрес, если подарок останется у вас.

– Согласен, но это не в нашей власти. – Голос мужчины дрогнул. – Четыре дня назад посланник четко оговорил, когда подарок должен перейти к вам. На следующее же утро после вашего обнаружения. Местом передачи станет некий замок. Но заверяю, что позже я с удовольствием помогу во всем. Нести этот дар, использовать его на благо людям, хранить и беречь…

– Буду признательна, – ровно сказала Татьяна. – А что за замок?

Кайрес с заметным облегчением скрестил руки на груди.

– Посланник сказал, что вы сами назовете его. И велел вам передать: это там, где камни отбивают время.

– Яр… – начала было Татьяна, но вовремя остановилась.

Камни отбивали время в Ярге. Вихрь воспоминаний ворвался в память. Черная взрытая земля со стеной пламени, повисший в небе над пожаром громадный замок, то и дело сминающийся в каменный клубок. Ярг был не замком – он был видением замка, не более того. И как там произойдет передача, скажите на милость?

Зато это Керса, подумала она вдруг. Страна герцога Франца, где стоит и Фенрихт. Там дедуля Тарлань, Арлена, замок с родственниками. Защита и будущий путь домой. Кроме того, она в Ярге была, так что знает местность. Даже бегала по ней. Вдруг удастся сбежать?

Татьянины мысли рванулись вперед. Получить подарок, заставить каяться самого Кайреса – и добежать до Врат, пока он колотится лбом об землю. Главное, чтобы купецкий сын не наведался туда раньше и не расставил своих кошкодавов по дороге. Или у самых Врат.

До ее слуха донеслись слова главы Лиги:

– Вы что-то хотели сказать?

Татьяна подняла взгляд от столешницы, на которую уставилась, пока размышляла. Правдивым голосом сказала:

– Я… я размышляю. Ко мне ваш посланник тоже приходил. Во сне. Причем выглядел именно так, как вы его описали, – голубые глаза и молодое лицо. Он сказал, что имя замка откроется мне в особом видении лишь утром, перед отправлением. Пока что, увы, я его не знаю.

Она дала Кайресу несколько мгновений, чтобы тот переварил эту информацию. Поспешно добавила:

– Кроме того, он предупредил, что отправляться в путь мы должны вдвоем. Без спутников. – Она сделала паузу, поразмыслила. – Дословно было сказано следующее: ритуалом и церемонией освятится передача, и лишь затем возлюбленный хранитель моей штуки отдаст ее тебе. Вам ничто не грозит, ибо вы под моей защитой отныне и вовеки.

И черт бы побрал этого посланника за то, что назвал сияющую каплю «этой штукой», потому как прозвучало все крайне двусмысленно.

– Я… я понимаю. – Кайрес выглядел задумчивым. Левая его рука поднялась и погладила подбородок.

Фантазируем дальше, решила Татьяна. Господин сам сказал, что посланник может быть богом. Что она помнила из местной религии? А из посещения храма, единственного, кстати сказать?

– Он был в храмовом плаще и с израненными ногами. – Нужны еще детали. И побольше пафоса в голосе. – А лик усталый, но светлый, сияющий. Посланник не назвался, но стоял у стены, увешанной сердцами, с треугольниками вершиной вниз.

– Коэни Милосердный! – потрясенно выдохнул Кайрес.

Теми, кто истинно верует, крайне легко управлять, с грустью подумала Татьяна. А вдруг и впрямь существуют боги? В этом конкретном мире, в качестве исключения? Тогда за все, что она вытворяет, пытаясь спастись, ее ждет кара неминучая. За богохульство и подделку воли небес.

Татьяну захлестнула легкая паника. Которую, впрочем, тут же заглушила поднявшаяся в душе злость. Если местные божества и впрямь имеют место быть, то пусть приглядывают за своей паствой. Чтобы она как минимум не блудила в чужих мирах. И не заставляла брошенные плоды своей любви разгребать навоз в местных авгиевых конюшнях. Сиречь выполнять предначертания и предсказания. Вот так, господа и боги.

– Таким образом, завтра утром решится все, – заключила она. Глянула на Кайреса грустно и проникновенно. – Скажите, благородный господин, чтобы управлять подарком посланника, вы читаете ему какое-то заклинание? Или просто приказываете сделать что-то? Мне нужно знать, смогу ли я управиться с ним хотя бы на церемонии.

– Второе, – бросил мужчина, занятый своими мыслями. – Один раз, надеюсь, вы вполне сможете ему приказать. Но потом – не знаю. Тут нужны пламя, напор. И мощная воля.

Взгляд его блуждал над головой у Татьяны, а руки переместились на живот, с ритуально переплетенными пальцами. Он еще какое-то время молчал, пребывая в неведомых далях. Потом очнулся, взглянул на нее затуманенными глазами. Сказал невнятно:

– Что ж, да свершится то, что предназначено. Я бы испытывал печаль и даже горечь, отдавая подарок бога в неизвестные руки. Но в руки потомка самого Тарланя… – Тут глава Лиги вздохнул и сказал уже более решительно: – Надеюсь, потом вы будете пребывать под моей опекой. К тому же для управления моими людьми нужна мужская рука.

– Разумеется. – Татьяна посмотрела снизу вверх чистым взором. – Я девица, мне пристала скромность. И забота разумного мужа.

Кайрес поклонился. Почтительно и с достоинством.

– Пойдемте спать, княжна. Завтра нас ожидает раннее пробуждение – и обещанное вам самим богом откровение.

Она встала и пошла за ним, ощутив, как подвязка с левой ноги слетела по дороге. Но не остановилась, чтобы подобрать. Да будет стыдно тому, кто об этом плохо подумает, как сказал когда-то один король в подобной ситуации.