Золотой шут - Робин Хобб

– Она твоя. Ты нашел ее на берегу, где мы встретили Другого. Не помнишь?

– Нет. – Дьютифул в ужасе разглядывал фигурку, а потом неохотно признался: – Да. Помню. – Он покачнулся, не сводя глаз с фигурки. – Эллиана, так ведь? Что это означает, Том? Почему я нашел ее изображение до того, как впервые увидел?

– Что? – Я протянул руку, но принц ничего не замечал.

Он просто сидел на своем стуле и не сводил глаз с фигурки. Я встал и обошел стол. А когда посмотрел на маленькое лицо, черные локоны, обнаженную грудь и черные, точно уголь, глаза, вдруг понял, что Дьютифул прав. Это действительно была Эллиана. Не такая, как сейчас, а такая, какой станет, когда превратится в женщину. Даже голубое украшение, напоминающее корону, было как две капли воды похоже на то, что носила нар-ческа.

– Я не знаю, что это значит, – вздохнув, ответил я.

Принц заговорил, точно во сне, глядя на лицо фигурки:

– То место, где мы оказались, берег… Он походил на водоворот, который поглощает магию. Все виды магии. – Сжимая в руке фигурку, он на мгновение закрыл глаза. – Я там чуть не умер, правда? Скилл затянул меня и пытался разорвать на куски. Но ты пришел на помощь и… кто-то еще. Кто-то… – Он беспомощно искал подходящие слова. – Кто-то огромный. Больше неба.

Я бы, наверное, описал случившееся иначе, но я понял, что он имеет в виду. Неожиданно я почувствовал, что не хочу обсуждать события, происшедшие на берегу, даже думать о них не хочу. Часы, проведенные нами там, словно окружало диковинное сияние – свет, который не срывал покров тайны с окружающей реальности, а, наоборот, делал его еще плотнее. Этот свет внушал мне ужас. Вот почему я не показал перья Шуту и никому о них не рассказал. Они были моим слабым местом. Дверью в неизведанное. Подобрав их, я дал толчок какой-то грандиозной цепи событий, привел в действие нечто такое, что никто не в состоянии контролировать. Даже сейчас мое сознание пугливо отгоняло от себя воспоминания, как будто я мог все изменить, сделать так, чтобы события вернулись в область не свершившихся.

– Что это было? Кого мы там встретили?

– Понятия не имею, – ответил я.

В глазах принца вспыхнул огонь любопытства.

– Мы должны узнать.

– Нет. Не должны. – Я тяжело вздохнул. – Если честно, я считаю, что нам нужно быть очень осторожными и сделать все, чтобы тайна осталась тайной.

Дьютифул удивленно на меня посмотрел.

– Почему? Разве ты не помнишь, что мы тогда испытали? Какое чудесное ощущение?

Я прекрасно все помнил, особенно сейчас, когда мы заговорили об этом. Я покачал головой и вдруг пожалел, что показал Дьютифулу фигурку. Когда я на нее смотрел, ко мне возвращались воспоминания о том береге – так запах духов или несколько слов песни неожиданно напоминают о глупостях, которые ты натворил накануне.

– Да. Ощущение было чудесным. И опасным. Я не хотел оттуда уходить. Ты тоже. Она нас заставила.

– Она? Нет, это была не женщина. Я почувствовал… как будто со мной рядом отец, он сильный, и мне с ним спокойно, он меня любит.

– Не думаю, что прав кто-то один из нас, – неохотно признал я. – Просто мы с тобой ощутили то, чего больше всего хотели.

– Ты считаешь, мы все придумали?

– Нет. Я полагаю, мы столкнулись с чем-то, чего понять были не в силах. И потому придали ему знакомую форму, чтобы наше сознание могло справиться с тем, что мы увидели.

– С чего ты взял? Ты прочитал об этом в записях, посвященных Скиллу?

– Нет, – неохотно сказал я. – В свитках я не нашел никаких упоминаний об этом. Просто я так думаю, потому что… потому что я так думаю.

Он посмотрел на меня, и я беспомощно пожал плечами, другого объяснения у меня не было. Только неуловимое предчувствие, когда я вспоминал существо, которое мы встретили, – предчувствие, окутанное ужасом.

Скрип открывающейся потайной двери выручил меня. Вошел Олух и громко чихнул. На шее у него висел свисток. Контраст между блестящим свистком и потрепанной рубашкой неожиданно заставил меня посмотреть на него другими глазами. Я был потрясен. Давно не мытые волосы облепили голову, сквозь прорехи в одежде проглядывает грязное тело. Я вдруг увидел его таким, каким видел Дьютифул, и понял, что его отвращение вызвано не только внешним уродством и жалкими умственными способностями слуги. Принц не сдержался, отшатнулся от Олуха и поморщился, когда тот вошел. Годы, проведенные с волком, помогли мне привыкнуть к тому, что некоторые вещи пахнут так, как они пахнут. Но вонь немытого тела Олуха не являлась присущей ему с рождения – ну, например, как запах хорька. Впрочем, тут все можно исправить, подумал я. И это необходимо сделать, если я хочу, чтобы принц согласился работать вместе с Олухом.

– Садись, Олух, – предложил я и показал на стул, который стоял далеко от принца.

Олух посмотрел на меня с опаской, но все-таки выдвинул стул, изучил сиденье, словно мы хотели над ним посмеяться и придумали какой-то розыгрыш, потом, убедившись, что все в порядке, с шумом плюхнулся на него и принялся чесать левое ухо. Взглянув на принца, я заметил, что он завороженно наблюдает за Олухом.

– Итак, все в сборе, – объявил я и подумал, что не имею ни малейшего представления о том, чем буду с ними заниматься.

Олух прищурился и посмотрел на меня.

– Девушка снова плачет, – сообщил он так, словно я был виноват.

– Ничего. Я займусь девушкой чуть позже, – пообещал я ему, хотя сердце мучительно сжалось у меня в груди.

– Какая девушка? – мгновенно поинтересовался принц.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Олух, давай не будем говорить о девушке сейчас. Мы здесь, чтобы учиться.

Олух перестал чесаться, положил руку на стол и с самым серьезным видом уставился на меня.

– Зачем ты так делаешь? Зачем говоришь у меня в голове?

– Чтобы проверить, можешь ли ты меня слышать.

Олух задумчиво фыркнул.

– Я тебя слышал. Песья вонючка.

Не смей этого делать.

– Вы разговариваете друг с другом при помощи Скилла? – с любопытством спросил принц.

– Да.

– Тогда почему я вас не слышу?

– Потому что мы обращаемся только друг к другу.

Принц нахмурился.

– Как он этому научился, если я не умею?

– Не знаю, – признался я. – Олух, похоже, самостоятельно занимался развитием своих способностей. Я и сам не очень понимаю, что он умеет.

– А он не может хотя бы на время убрать свою музыку?

Я расширил свое собственное восприятие Скилла и понял, что сознательно стараюсь не обращать внимания на окружавшую Олуха музыку.

– Олух, – повернувшись к нему, спросил я, – ты можешь заглушить музыку? Можешь обращаться ко мне только мыслями, без музыки?