Игрушки дома Баллантайн - Анна Семироль

Океан дышит в лицо холодом и свежестью. Ветер меняет направление — это «Мнемозина» идет на разворот. Не в силах оторваться, Ева смотрит туда, где пульсирует, будто живая, громадная воронка. Пульсирует в ритме ее сердца. Эвелин делает шаг от ограждений, встает на цыпочки и начинает кружиться, раскинув руки. Звуки неизвестных ей Имен срываются с губ, летят, подхваченные ветром. Океан жадно впитывает их, вращение водоворота ускоряется. Из самого центра воронки взметается ввысь водяной протуберанец.

«Уходи, — хочет сказать Эвелин. — Убирайся обратно, откуда пришел. Я не дам тебе пройти. Я люблю этот город и людей в нем».

Она молчит и идет дальше…

* * *

— …Формальности должны быть соблюдены, сэр, — с пониманием отвечает Этьен. — Что ж, меня зовут Этьен Легран, мой отчим — мэр этого прекрасного города. Мне двадцать семь лет, у меня высшее физико-техническое образование. Учился в Европе, сюда приехал четыре года назад. Имею собственный бизнес — сеть цирюлен и салонов красоты в Нью-Кройдоне и за его пределами. Собственно, с Евой познакомился на работе. Заехал по делам в «Цветок тиарэ» и своими глазами увидел, какие чудеса творят золотые руки вашей дочери.

Этьен ловко извлекает из кармана маленькую коробочку, открывает ее, протягивает Эвелин на ладони кольцо с девятью бриллиантами.

— Ева, ты станешь моей женой?

Молчание длится слишком долго. Эвелин смотрит на кольцо, потом на Этьена, потом на родителей. Вздыхает…

«Да! — вертится на языке. — Да, Этьен, я согласна!»

Эвелин молчит и проходит дальше…

* * *

— …Что там написано? — повторяет Элизабет.

— Это ловушка, — шепчет Виктория.

Девушка хватает лист, вчитывается.

— «Требуем вернуть прежде принадлежавшего дому Баллантайнов, а ныне являющегося собственностью империи…» Это что вообще такое? Это кто тут «собственность империи»? — возмущенно спрашивает она. — «В случае неповиновения… по обвинению в промышленном шпионаже…» Да как они вообще смеют?..

«Леди Виктория! Скажите “нет”! В ваших силах спрятать их, в этой стране столько возможностей, никто никогда не найдет моих родителей!»

Ева хранит молчание. Еще несколько шагов…

* * *

— …Ангел мой. Могу ли я доверять кому-то больше, чем тебе?

Байрон смотрит ему прямо в глаза, и по выражению его лица Брендон понимает все.

«Нет. Я этого не сделаю», — говорит он.

Сенатор Баллантайн поднимается по ступенькам. Останавливается у балюстрады и небрежно бросает через плечо:

— Сделаешь. Просить я тебя не собираюсь. Это приказ. Иди за мной.

«Папа, сопротивляйся! Именно сейчас у тебя получится! Она — Баллантайн, ты можешь отказаться!»

Эвелин зажимает рот ладонью, делает рывок вперед, тратя последние силы.

* * *

…Молодой человек лет двадцати спускается по ступенькам подъезда, заматывая шею длинным шарфом. Декабрьские снежинки танцуют в воздухе, ложатся на светлые кудри и кончик носа. Брендон чихает, поднимает воротник пальто повыше. Ступает на тротуар, шарит по карманам, ища бумажник, делает шаг на мостовую.

— Папа! Сто-о-ой! — замирает в отдалении девичий крик.

Юноша останавливается, оборачивается, услышав смутно знакомый голос. Мимо, обдав его облаком едкого дыма, с грохотом проносится автомобиль. Брендон отшатывается назад, поскальзывается и с трудом успевает ухватиться за водоколонку. С минуту он стоит, переводя дыхание, потом бегом возвращается в дом.

— Кимберли! Дорогая! — зовет он с порога.

В прихожую выглядывает миловидная молодая женщина с годовалой малышкой на руках.

— Ты опять что-то забыл, растяпа мой?

— Я вот чуть под машину не попал, — виновато разводит руками Брендон. — Но кто-то окликнул. Как будто Фэй, но совсем взрослая. И машина мимо проехала. Чудеса, правда?

— Ох, Брендон Фланнаган! — укоризненно качает головой жена. — Ну что ж, проживем денек без свежей сдобы.

Брендон снимает в прихожей пальто и ботинки, наматывает на вешалку шарф и проходит к окну в спальне. За стеклом тихо падает снег, и в танце снежинок юноше видится силуэт худенькой девушки с воздетыми к небу руками.