Память льда. Том 1 - Стивен Эриксон

– Ладно, – сказал маг. Его голос прозвучал до странности глухо в густом, тяжёлом воздухе. – Я здесь. Чего вам нужно?

Чародей обернулся на движение в тумане. Появились неясные фигуры, они неуверенно приближались, стоя по колено в чёрной, бурлящей воде. Глаза мага сузились. Это не были те баргасты, которых он знал по смертному миру. Эти создания были ниже, шире, с более мощными костями, словно помесь имассов и тоблакаев. Боги, да сколько же веков этому Пути? Под тяжёлыми надбровными дугами скрывались маленькие, поблёскивающие в темноте глазки. По впалым щекам сбегали вниз кожаные полоски, привязанные под безбородыми челюстями к маленьким трубчатым костям. Чёрные волосы заплетены в грубые косы с пробором посередине. Мужчины и женщины, которые медленно окружали Быстрого Бена, все до единого были в обтягивающих костюмах из тюленьей кожи, украшенных костями, рогами и ракушками. У пояса висели длинные, тонколезвийные ножи. Некоторые из мужчин держали в руках шипастые копья, сделанные, судя по виду, из одних лишь костей.

Маленькая фигурка выбралась на гниющий кедровый пенёк прямо перед Быстрым Беном – похожая на человечка куколка из перевязанных бечёвкой веточек, с головой из жёлудя.

Чародей кивнул.

– Таламандас. Я думал, ты хотел вернуться к Белолицым.

– И вернулся, маг, исключительно благодаря твоему хитроумию.

– Странные у тебя способы выражать благодарность, Старший. – Быстрый Бен огляделся по сторонам. – Где мы?

– Место Первой Высадки. Здесь ждут воины, которые не дожили до конца путешествия. Наш флот был велик, маг, но когда плавание завершилось, больше половины челнов несли лишь трупы. Мы пересекли океан в одной бесконечной битве.

– А куда же теперь отправляются мёртвые баргастов?

– Никуда, куда угодно. Они потеряны. Чародей, ваш претендент сразил бойца Хумбролла Тора. Духи затаили дыхание, ибо он ещё может умереть.

Быстрый Бен вздрогнул. Некоторое время он молчал, затем сказал:

– А если умрёт?

– Ваши солдаты тоже умрут. У Хумбролла Тора нет выбора. Иначе начнётся гражданская война. Сами духи потеряют единство. Вы станете причиной великой распри, большого раскола. Но не поэтому я просил доставить тебя сюда. – Чучелко указало веткой на безмолвные фигуры в тумане. – Это воины. Армия. Но… наши вожди не с нами. Духи-Основатели потеряны давным-давно. Маг, дочь Хумбролла Тора нашла их. Нашла!

– Но есть проблема.

Таламандас сразу обмяк.

– Есть. Они в ловушке… в городе Капастане.

Чародей медленно сообразил, что́ это значит.

– Хумбролл Тор знает?

– Нет. Меня отогнали его поплечники. Древнейшим духам там не рады. Лишь молодым позволено приближаться, ибо у них мало силы. Их дар – утешенье, а утешенье стало очень много значить для баргастов. Не всегда было так. Ты видишь перед собой расколотый пантеон, пропасть меж нами – время. И утрата памяти. Мы – чужие для своих потомков; они не внемлют нашей мудрости и страшатся нашего могущества.

– Хумбролл Тор надеялся, что его дочь отыщет этих Духов-Основателей?

– Он идёт на огромный риск, но знает, что Белолицые уязвимы. Молодые духи слишком слабы, чтоб сопротивляться Паннионскому Домину. Их поработят или уничтожат. А когда утешенье вырвут, останется лишь слабость веры и отсутствие силы. Армии Домина сомнут наши кланы. Хумбролл Тор ищет силу, но нашаривает её впотьмах.

– А когда я скажу ему, что древние духи найдены… он мне поверит?

– Ты – наша единственная надежда. Ты должен его убедить.

– Я освободил тебя от чар, – сказал Быстрый Бен.

– Чего ты просишь взамен?

– Тротц должен выжить. Его должны признать победителем, чтобы он законно занял место в совете вождей. Нам нужно занять место сильного, Таламандас.

– Я не могу вернуться к племенам, чародей. Меня лишь вновь отгонят прочь.

– Ты можешь направить свою силу через смертного?

Чучелко медленно подняло головку-жёлудь.

– У нас есть Дэнульский целитель, но, как и я, он почти не может пользоваться своим Путём – паннионский яд…

– Чтобы обрести нашу силу, – сказал Таламандас, – он должен попасть на этот Путь, в это место.

– Ну, – сказал Быстрый Бен, – тогда давай придумаем способ этого добиться?

Таламандас медленно повернулся, оглядел своих духов-родичей. Через мгновенье он вновь посмотрел на чародея.

– Договорились.

Одинокий дротик взметнулся в небо навстречу Вывиху, когда Чёрный морант и его пассажир пошли на снижение. Кворл метнулся в сторону, затем резко спикировал в круг. Собравшиеся воины разразились хохотом и проклятьями, но больше агрессии не проявляли.

Паран в последний раз оглядел взвод, стоявший в охранении вокруг Тротца и Грунта, затем трусцой побежал туда, где Вывих и покрытый волдырями Молоток спускались с кворла под вызывающие выкрики и потрясание оружием.

– Дайте им дорогу, чтоб вас! – заорал капитан, отталкивая в сторону сэнана, который стоял у него на пути. Тот восстановил равновесие, затем оскалил подпиленные зубы и вызывающе зарычал. Паран проигнорировал его. Через пять шагов он оказался рядом с Вывихом и Молотком.

В глазах целителя плескалась тревога.

– Капитан…

– Да, становится всё жарче, Молоток. Иди за мной. Вывих, тебе, наверное, лучше убраться отсюда подальше…

– Согласен. Я вернусь к взводу сержанта Мураша. Что случилось?

– Тротц выиграл схватку, но войну мы можем проиграть. Шевелись, пока тебя не проткнули.

– Да, капитан.

Схватив одной рукой целителя, Паран развернулся и начал проталкиваться сквозь толпу.

– Ты нужен Тротцу, – сказал он на ходу. – Дело плохо. Горло сломано…

– Так как же он, Худово семя, до сих пор жив?!

– Грунт проделал дырку над лёгкими, и ублюдок через неё дышит.

Молоток нахмурился, затем медленно кивнул.

– Умно. Только, капитан, от меня Тротцу будет немного пользы…

Паран резко повернул голову.

– Лучше постарайся. Если он умрёт, мы все погибнем.

– Мой Путь…

– В Бездну оправдания, просто исцели его, будь ты проклят!

– Слушаюсь, сэр, но, просто чтоб вы знали, это меня, скорее всего, убьёт.

– Фэнеровы яйца!

– Это хороший обмен, сэр. Я понимаю. Не волнуйтесь, я исцелю Тротца – вы все уйдёте живыми, только это сейчас и важно.

Паран остановился. Он закрыл глаза, чтобы совладать с внезапным приступом боли в животе. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:

– Как скажешь, Молоток.