Драконья погода - Лоуренс Уотт-Эванс

Арлиана провели по двору, между клумбами ярких цветов, на которые он не обратил ни малейшего внимания, в вестибюль особняка. Он оказался в небольшой комнате с окнами из цветного стекла, на полу играли синие и желтые отблески. Здесь один из сопровождавших его стражников сказал, обращаясь к взволнованной служанке:

— Лорд Обсидиан.

— О! — воскликнула она. — Тот самый…

Она не закончила предложения и вопросительно посмотрела на стражника.

Он кивнул.

На сей раз Арлиан насторожился и огляделся, пытаясь понять, не заготовил ли лорд Дришин какой-нибудь ловушки.

— Прошу вас пройти за мной, — сказала служанка и повела Арлиана по коридору.

Вскоре они оказались в библиотеке с высоким потолком. По стенам на высоте десяти футов шел балкон, откуда можно было добраться до второго ряда книжных полок.

Два обнаженных тела свисали с перил балкона — женщины, лишенные ступней, подвешенные за шею.

— Он повесил их прошлой ночью, — сказала служанка. — В страшной спешке.

Арлиан смотрел на мертвых женщин. Ему не сразу удалось разглядеть их — лица были искажены гримасами страха и боли. И все же Арлиан их узнал — Искорка и Проныра.

— Он сказал, это подарок для вас, милорд, — продолжала служанка. — Прощальный подарок, который мы должны вам показать, как только вы придете.

Арлиан заскрипел зубами, без единого слова развернулся на каблуках и покинул особняк Дришина.

Он знал, как Энзит относится к людям, не обладающим сердцем дракона, — считает их жалкими вещами, от которых можно избавиться, когда нужда в них отпадает. Однако для Арлиана стало неожиданностью, что Дришин такой же.

Еще две невинные женщины погибли из-за того, что он не предвидел грозящей им опасности.

Возможно, он опоздал, но остались еще две. Арлиан бежал всю дорогу до дома Торибора и вскоре добрался до скромного поместья, находившегося в южной части Верхнего города.

— Я ищу двух рабынь, — сразу обратился он к привратнику. — Двух женщин без ступней.

Привратник с удивлением посмотрел на него.

— Их зовут Цикада и Капля? — спросил он.

— Да, — кивнул Арлиан — теперь, методом исключения, он знал имена еще двух погибших женщин, Изюминка и Рыжинка; наконец прояснилась судьба всех шестнадцати.

— Я так и подумал, что вы имеете в виду именно их, — заявил привратник. — Они долго здесь жили. Только у них не было ступней.

Во всяком случае, Торибор не расправился с ними сразу, как Энзит с Голубкой, а Хорим с Мазилкой и ее подругой, но он мог последовать чудовищному примеру Дришина.

— Где они сейчас? — резко спросил Арлиан.

— Лорд Торибор взял их с собой, — ответил привратник.

— Значит, они живы? — с облегчением спросил Арлиан.

— Ну, во всяком случае, были живы, когда уезжали, — заверил его привратник, у которого вопрос Арлиана вызвал недоумение.

Арлиан не посчитал нужным удовлетворить его любопытство, молча повернулся и быстро зашагал домой.

Еще две женщины погибли — но две живы! Остается шанс спасти их. На лице юноши появилась слабая улыбка, но он тут же ее прогнал.

Цикада и Капля — он хорошо их помнил. Капля была самой миниатюрной из женщин Дома шести лордов.

Некоторые клиенты приказывали ей изображать ребенка — она ненавидела эту роль и часто старалась вести себя как взрослая женщина.

А Цикада получила свое имя за то, что любила тихонько напевать, когда работала или была счастлива.

Эти две — еще один серьезный аргумент, заставляющий его покинуть город и устремиться в погоню за врагами, но его тревожила Конфетка. Она казалась совсем больной. Арлиан вновь помрачнел и ускорил шаг.

Вернувшись в Старый Дворец, он быстро сбросил плащ и поспешил в комнату Конфетки. Он поместил ее в восточном крыле, откуда открывался прекрасный вид в сад — хотя в это время года цветы уже завяли, а листья пожелтели.

Ворон встретил Арлиана в коридоре перед спальней Конфетки и сказал:

— Ей не стало лучше. Ари, дело не в пытках; возможно, стоит послать за лекарем. Я спросил Тирифа, может ли он помочь. Но он только покачал головой.

— Конечно, они ничего не в состоянии сделать, — ответил Арлиан. — Волшебство — это обман и разрушение. Оно не исцеляет. В лучшем случае заставит Конфетку думать, что она поправляется, но от этого мало пользы.

— Так послать за лекарем?

— Пока нет, — ответил Арлиан. — Сначала я хочу с ней поговорить. Возможно, она еще не все нам рассказала.

Ворону не понравилось решение Арлиана.

— Как пожелаешь, — проворчал он. — Я сказал слугам, что в ее комнате должен постоянно кто-то находиться, на случай, если ей станет хуже.

— Хорошо, — похвалил его Арлиан и похлопал по плечу. — Спасибо тебе, Ворон.

Ворон несколько мгновений колебался, но потом сказал:

— Мое настоящее имя Берон. Я давно хотел назвать его тебе. А что с остальными женщинами?

— Берон, — кивнул Арлиан и вздохнул. — Дришин повесил тех, что жили у него, — их звали Проныра и Искорка. Лорд Пузо забрал с собой Цикаду и Каплю.

— Но они живы?

— Пока да, — сказал Арлиан.

— Ты ей расскажешь?

— Решу, когда придет время.

— Правильно, — отозвался Ворон.

Он повернулся и отправился по своим делам, а Арлиан вошел в комнату Конфетки. Она лежала в постели и тихо разговаривала с Киской, рядом суетилась служанка, наводившая в комнате порядок. Киска надела длинное синее платье, полностью скрывающее ноги, и, устроившись на краю постели, весело болтала с подругой.

Все три женщины услышали, как Арлиан вошел в комнату, и повернулись к нему.

— Ник! — воскликнула Конфетка, на ее лице появилась радостная улыбка.

Она поманила его к себе, а Киска отодвинулась в сторону, чтобы освободить место.

Арлиан присел на кровать и наклонился, чтобы поцеловать Конфетку в лоб. Ее кожа оказалась влажной. Когда он выпрямился, Конфетка протянула ему руку, и Арлиан заметил, что у нее дрожат пальцы.

Ворон оказался прав, да и опасения самого Арлиана подтвердились — это не последствия долгого и тягостного плена.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Чудесно, ведь ты рядом со мной, — сияя, ответила Конфетка.

Он улыбнулся в ответ, но тревога за девушку заставила его погрустнеть.

— Я хочу поговорить с тобой прямо, — сказал он. — Ты выглядишь не лучшим образом. Я думаю, ты серьезно больна. Мне послать за лекарем?

Улыбка дрогнула, и Конфетка покачала головой.