Повелитель императоров - Гай Гэвриэл Кей

— Значит, ты мне приказываешь сообщить тебе это? — спросил управляющий. Кусок дерьма, подумал Экод. Он себя прикрывает.

— Правильно, приказываю. Говори.

— Этим пациентом был Скортий Сорийский, — сказал управляющий. — Рустем Керакекский лечил его здесь тайно. До сегодняшнего утра.

— Святой Джад! — ахнул Экод. — Ты мне тут сказки рассказываешь?

Выражение лица управляющего ясно говорило о том, что он не способен рассказывать сказки, без сомнения.

Экод нервно облизнулся и постарался переварить эти сведения. Они ни к чему не имели никакого отношения, но что за новость! Скортий сегодня, несомненно, стал самым знаменитым сыном Сорийи. Героем для каждого мальчишки и каждого мужчины в этой граничащей с пустыней стране, в том числе и для Экода. Достаточно много солдат сегодня побывало на скачках, и история о внезапном появлении чемпиона Синих на Ипподроме и о том, чем это кончилось, была известна всем принимающим участие в обысках этой ночью. Ходили слухи, что он может умереть от ран — император и величайший возничий в один и тот же день.

И как это повлияет на предрассудки в армии накануне предполагаемой великой войны?

И вот Экод стоит в том самом доме, где выздоравливал Скортий и где его тайно лечил бассанид! Что за новости! Ему просто не терпелось вернуться в казармы.

Пока что он просто кивнул головой управляющему, выражение его лица было серьезным и мрачным.

— Я понимаю, почему это держали в тайне. Успокойся, мы ее не выдадим. Кто-нибудь еще есть в доме?

— Только сам лекарь.

— Бассанид? И сейчас он…

— Наверху. В своей спальне.

Экод бросил взгляд на Приска, который только что вернулся назад по коридору.

— Я сам осмотрю эту комнату. Нам тут жалобы ни к чему. — Он вопросительно посмотрел на управляющего.

— Первая комната налево от лестничной площадки. — Этот человек готов помогать, если объяснить ему правила игры.

Экод поднялся наверх. Скортий! Находился здесь! А человек, который спас ему жизнь…

Он коротко постучался в первую дверь, но не стал ждать приглашения войти. Это ведь обыск. Возможно, этот человек и оказался очень полезным, но он все равно остается развратным бассанидом, верно?

Как оказалось, он был прав.

Нагая женщина, сидящая верхом на мужчине в постели, повернула голову, когда Экод открыл дверь, и издала сдавленный крик, а затем разразилась потоком явно грязных ругательств. Экод понял только общий смысл: она ругалась на языке бассанидов.

Женщина слезла с лежащего под ней мужчины и повернулась лицом к двери, поспешно прикрываясь простыней, а мужчина сел на постели. Его лицо исказилось от ярости, что при данных обстоятельствах было вполне оправданно.

— Как ты смеешь! — прошипел он, стараясь говорить тихо. — И это сарантийская вежливость?

Экод и правда чувствовал, что поступил не слишком вежливо. Восточная шлюха — здесь их всегда достаточно, со всего известного мира, — плевалась и ругалась, будто никогда не показывала свой голый зад солдату. Теперь она перешла на сарантийский, с сильным акцентом, но вполне понятный, и выдала множество язвительных и откровенных предположений насчет матери Экода, задворок притонов и происхождения самого Экода.

— Заткнись! — Лекарь с размаху влепил ей пощечину. — Она замолчала, всхлипывая. Иногда женщинам это необходимо, с одобрением подумал Экод. Очевидно, это справедливо в Бассании, как и в других странах мира, а почему бы и нет?

— Что ты здесь делаешь? — Седобородый бассанид пытался сохранить хоть какое-то достоинство. Экод про себя забавлялся: нелегко сохранить достоинство, когда тебя застали лежащим под проституткой. Уж эти бассаниды. Не могут даже уложить своих женщин вниз, где им самое место.

— Экод. Пехота Второго аморийского. Приказано обыскивать все дома в городе. Мы ищем одну беглянку.

— Потому что ни один из вас не может добыть себе женщину! Они все от вас убегают! — рассмеялась шлюха, широко раскрывая рот от собственного остроумия.

— Я слышал об обысках, — ответил бассанид Экоду, сохраняя самообладание. — В лагере Синих, где я лечил больного.

— Скортия? — Экод не смог удержаться от вопроса. Доктор заколебался. Потом пожал плечами, словно говоря этим жестом: «Это не моя забота».

— Среди прочих. Солдаты сегодня не слишком миндальничали, как тебе известно.

— Приказ, — ответил Экод. — Пришлось пресекать беспорядки. Как здоровье Скортия? — Это потрясающая новость.

Доктор снова заколебался и опять пожал плечами.

— Ребра снова сломаны, рана открылась, потеря крови, возможно, задето легкое. Утром буду знать.

Проститутка продолжала злобно зыркать на Экода, но, по крайней мере, доктор пока что заткнул ее грязный рот. У нее было красивое зрелое тело, насколько он видел, но волосы превратились в спутанное гнездо, а голос звучал пронзительно и резко, и она выглядела не особенной чистюлей. Что касается Экодеса Сорийского, то грязи и ругани хватает при общении с солдатами, а когда ищешь девицу, то нужно нечто другое.

— Кто эта женщина? — Доктор прочистил горло.

— Ну… э… ты понимаешь, что моя семья далеко отсюда. А мужчина, даже в моем возрасте…

Экод ухмыльнулся:

— Я не побегу в Бассанию, чтобы донести твоей жене, если ты это имеешь в виду. Должен сказать, ты мог бы найти в Сарантии кое-что получше, или тебе так нравится слушать, как они ругаются на твоем языке?

— Иди и поимей сам себя, солдат, — огрызнулась женщина с сильным акцентом. — Больше ты никому не нужен.

— Что за манеры! — возмутился Экод. — Это дом сенатора.

— Действительно, — заметил доктор. — И кое-кому сейчас явно недостает хороших манер. Будь добр, заканчивай делать, что должен, и уходи. Признаюсь, что не вижу ничего пристойного и ничего веселого в нашей встрече.

«Уверен, что не находишь, бассанидская свинья», — подумал Экод.

Но вслух сказал:

— Понятно. Я всего лишь выполняю приказ, как тебе известно. — Приходилось думать о своем повышении по службе. Эта свинья живет здесь и лечит Скортия, а значит — важная шишка.

Экод огляделся. Обычная для этого квартала спальня на втором этаже. Лучшая комната, с видом на сад. Он подошел к окну, выходящему во двор. Было темно. Внизу уже все осмотрели. Он вернулся к двери, взглянул на кровать. Двое людей сидели бок о бок, теперь молча. Женщина натянула на себя простыню и прикрылась, но не полностью. Позволяла ему увидеть кое-что, чтобы подразнить, хотя и осыпала его ругательствами. Эти шлюхи!..

Полагалось заглянуть под кровать, конечно, — очевидное место, где можно спрятаться. Но полагалось также уметь думать, ведь ты декурион (или будущий центурион?), и не терять зря времени. Приказ был отдан недвусмысленный: необходимо найти бывшую императрицу до завтрашней церемонии на Ипподроме. Экод был готов с уверенностью утверждать, что такая женщина не станет прятаться под кроватью, на которой только что кувыркались эти бассаниды.