Последний довод королей - Джо Аберкромби

Левый глаз дернулся и начал слезиться.

— Прошу прощения, — пробормотал он, вытирая глаз пальцем. — Вскоре после тех событий я отправился в Дагоску, чтобы заняться обороной города.

— Ваше особое усердие в том деле тревожило меня. — Маровия кисло улыбнулся. — Мои поздравления. Вы проделали исключительную работу.

— Я не могу приписать эту заслугу только себе. Архилектор дал мне невыполнимое задание. Дагоска была полна предателей, а снаружи ее окружали гурки.

Маровия усмехнулся.

— Достойно сочувствия.

— Если бы хоть кто-то сочувствовал. Нет, все были заняты своими делами здесь, стараясь обойти друг друга, как всегда. Укрепления Дагоски находились в состоянии, совершенно неприемлемом для обороны. Я не мог укрепить их без денег…

— Его преосвященство не спешил помогать.

— Его преосвященство не поучаствовал ни единой маркой. Но совершенно неожиданный благодетель появился именно тогда, когда я так нуждался в нем.

— Какой-то богатый дядюшка? Вот уж везение.

— Не совсем.

Глокта облизнул солоноватую пустоту на том месте, где когда-то находились его зубы.

«И секреты начали разливаться, как дерьмо из потрескавшегося горшка в уборной».

— Моим богатым дядюшкой оказался не кто иной, как банкирский дом «Валинт и Балк».

Маровия нахмурился.

— Они снабдили вас деньгами?

— Только благодаря их щедрости мне удалось удержать гурков так долго, как получилось.

— Помня о том, что могущественные люди не имеют друзей, что эти Валинт и Балк получили взамен?

— В сущности. — Глокта прямо взглянул Маровии в лицо, — все, что им требуется. Вскоре после возвращения из Дагоски я расследовал смерть кронпринца Рейнольта.

— Ужасное преступление.

— За которое был повешен посланец гурков, причем совершенно невинный.

Маровия изобразил едва заметное удивление.

— Вы уверены?

— Без сомнения. Но смерть наследника престола породила другие проблемы — проблемы, касающиеся голосования в открытом совете, — и его преосвященство был рад найти простое объяснение. Я попытался расследовать дело, но мне помешали. Валинт и Балк.

— Вы подозреваете, что банкиры причастны к смерти кронпринца?

— Я много в чем их подозреваю, но доказательства ничтожны.

«Подозрений всегда много, а доказательств недостаточно».

— Банки, — проворчал Маровия. — Они продают воздух. Они делают деньги из догадок, лжи, обещаний. Секреты — их валюта, даже больше, чем золото.

— Именно это мне и открылось. Но человек, заблудившийся в пустыне….

— Да, да, пожалуйста, продолжайте.

К собственному удивлению, Глокта чувствовал, что очень собой доволен. Он путался в словах от страстного желания выложить все.

«Да я просто разбрасываюсь секретами, которые так долго держал в себе. Я не могу остановиться. Я как скупердяй, который решил потратиться: напуган, но чувствует великое облегчение. Мучается, но радуется. Наверное, это как перерезать себе горло: огромное облегчение, но испытать его можно только раз. И, как перерезанное горло, это, скорей всего, закончится моей неприглядной смертью. Ну и ладно. Такое случается. И вряд ли я стану спорить с тем, что заслужил ее уже раз десять».

Глокта наклонился вперед.

«Даже здесь, даже сейчас мне нужно выражаться мягко».

— Архилектор Сульт не очень доволен нашим новым королем. В особенности ему не нравится влияние, которое на короля оказывает Байяз. Сульт чувствует, что его влияние уменьшается. Он думает, что за всем этим каким-то образом стоите вы.

Маровия нахмурился.

— В самом деле?

«В самом деле. И я не уверен, что я сам отметаю эту возможность».

— Он просил меня найти способ устранить Байяза… — Его голос понизился почти до шепота. — Или устранить короля. Я подозреваю, и пусть я буду не прав, что у него имеются свои планы. Планы, как-то связанные с Университетом.

— Мне кажется, вы обвиняете его преосвященство архилектора в серьезном преступлении против государства. — Глаза Маровии блестели и были жесткими, как шляпки новеньких гвоздей.

«Подозрение и ужасное нетерпение».

— Удалось ли вам найти что-либо, свидетельствующее против нашего короля?

— Не успел я задуматься об этом, как Валинт и Балк резко одернули меня.

— Они так быстро узнали об этом?

— Приходится заподозрить, что кто-то из моего ближайшего окружения не так надежен, как я надеялся. Банкиры не только потребовали, чтобы я нарушил распоряжение его преосвященства. Они настаивают, чтобы я взялся за расследование против него. Они хотят знать о его планах. Мне дано всего несколько дней, чтобы удовлетворить их, а Сульт не настолько доверяет мне, чтобы делиться содержимым своего ночного горшка, не говоря уж о тайных мыслях.

— О, мой дорогой, мой дорогой… — Маровия медленно покачал головой. — О, мой дорогой.

— В добавление к этим напастям я полагаю, что архилектор теперь лучше, чем прежде, осведомлен о том, что произошло в Дагоске. Если кто-то начинает болтать, то он болтает со всеми.

«Если вы предали человека один раз, сделать это второй раз гораздо проще».

Глокта глубоко вздохнул.

«Вот и все. Все тайны вылились, горшок с дерьмом пуст. Мое горло перерезано от уха до уха».

— Вот и вся история, ваша честь.

— Что ж, наставник, вы в самом деле оказались в неприятной ситуации.

«В весьма опасной».

Маровия поднялся и неторопливо прошелся по комнате.

— Предположим на мгновение, что вы действительно пришли ко мне за помощью, а не для того, чтобы ввести меня в заблуждение. Архилектор Сульт может стать для вас очень большой проблемой. Это пугающая одержимость — настаивать на таких вопросах именно сейчас.

«Я не стану возражать».

— Если бы вы добыли серьезное доказательство, я бы, конечно, не удержался и представил его королю. Но я не могу предпринимать что-то против члена закрытого совета, тем более архилектора, без веских доказательств. Подписанное признание было бы лучше всего.

— Подписанное признание Сульта? — пробормотал Глокта.

— Такой документ стал бы решением проблемы для нас обоих. Сульт исчезнет, а банкиры утратят влияние на вас. Гурки, правда, так и останутся под стенами, но нельзя получить все и сразу.

— Подписанное признание архилектора…

«Может быть, заодно и луну с неба?»

— Нужно столкнуть большой камень, чтобы начался обвал — например, признание кого-то очень близкого к нему. Ведь вы мастер по этой части. — Верховный судья уставился на Глокту из-под насупленных бровей. — Или у меня неверная информация?