Ведьмина Сила - Анна Завгородняя

— Я служу добру. Не всем темным ковать зло, Булат, — Демитр сделал еще один шаг и опустился перед собеседником на корточки, рассматривая великана. — Кто заказал сделать ключ? — спросил он спокойно. Голубые глаза блондина сверкнули двумя льдинами и Булат отчего-то вдруг понял, что лед тоже может быть опасен, как и пламя, что бушует в его груди, но не находит выхода, связанное чужой силой.

— Земская, и ты об этом знаешь, куратор, — проговорил кузнец.

— Я спрашиваю тебя о том, кто стоит за Вероникой Земской. И ты знаешь ответ, — Демитр улыбнулся да так недобро, что кузнец, при всей его свирепости и бесстрашии ощутил толику беспокойства.

— Я не предатель! — рявкнул он.

— Хорошо, — кивнул Северский, соглашаясь, а затем просто опустил руку на колено кузнеца и сжал пальцы, словно пытаясь раздавить кости Булата.

По коже пробежала сеть черных трещин, словно какой-то извращенный художник нарисовал на коже паутину. Миг и трещины стали белыми, а кузнец завопил, испытывая боль.

В его тело впивался лед. Его замораживали заживо и это было больно. Больнее, чем гореть. Вскоре вся нога кузнеца стала словно вытесана изо льда и Северский поднялся на ноги, убрав руку с колена чудища, глядя на дело рук своих.

— Если я сейчас ударю по твоей ноге, она рассыплется на осколки, — сказал он, — и это будет больно. Этот лед — особенный.

— Сдохни! — проревел темный, а Демитр уже наклонился и коснулся второй ноги чудовища, призывая магию.

— Без ног жить непросто, Булат, — произнес куратор, — но что у кузнеца главное, позволь спросить? — взгляд Демитра поднялся на руки темного, связанные незримой магией.

Булат содрогнулся всем телом и покачал головой.

— Вы не тронете меня. Я нужен вам, — прошипел он.

— Мне ты точно не нужен, — быстро ответил Северский и коснулся сильной руки огромного мужчины.

Булат вскрикнул от боли. Повернув голову, он увидел, как ледяная паутина ползет по его руке разделившись на две части. Одна устремилась к плечу, вторая к запястью. Миг и кузнец больше не мог даже пошевелить пальцами, а Демитр улыбнулся.

— Мы все же поговорим? — спросил он спокойно.

— Иди… — кузнец выругался и Северский с легкостью сломал ему большой палец, обратив тот в ледяную пыль.

Громкий вопль сорвался с губ Булата. Глаза кузнеца вспыхнули пламенем.

— Ты не посмеешь! — прорычал он.

«Посмею!» — подумал Северский, вспомнив Ладу, а вслух произнес: — У тебя еще девять замечательных пальцев. Я могу быть даже так любезен, что буду уничтожать их по твоему выбору. Итак, какой ломаем следующим? Указательный? Безымянный? — он выдержал паузу, глядя на безумие, плескавшееся во взоре кузнеца. — После моей магии ни один из целителей не восстановит твое тело, — сказал он.

Кузнец снова заорал, не сдерживаясь в выражениях. Задрожал всем телом. Из правого глаза Булата, затянутого пеленой боли, стекла огненная слеза.

— Итак, кто получил ключ? — спросил Демитр. Его совсем не радовало то, что он делает. Он не желал смерти Булату, но слишком многое было поставлено на кон. И уж куда больше, чем жизнь одного темного кузнеца и даже одной светлой ведьмы.

Темный стиснул зубы, упрямо глядя на Северского. Казалось, он был полон решимости молчать до конца, но Демитр знал, как важны для кузнеца его руки.

— Хорошо. Не хочешь, и не надо. Я сотру в порошок твои руки, а мои помощники завершат дело. Полагаю, ты будешь жить, но без конечностей, что пренеприятно, — и мужчина потянулся к указательному пальцу на пострадавшей руке чудовища.

— Стой! Стой! — не выдержал Булат завопив что было силы. — Хорошо. Я скажу.

— Так бы давно, — Демитр улыбнулся, ощутив невероятное облегчение оттого, что ему не пришлось идти дальше.

— Говори, — велел он и крикнув в голос позвал остальных присутствовать при признании чудовища.

Едва кураторы и Глава вошли в пыточную, как темный кузнец произнес:

— Это была женщина-вампир. Очень древняя, и очень красивая, — он бегло описал вампиршу.

Демитр качнулся назад.

— Марго, — только и сказал он.

— Холодная? — удивленно произнес Глава, а перед глазами у Северского промелькнули картины, складываясь из кусков в единое целое. Озеров, Холодная, ее покровительство академии, протесты директора против каких-либо действий профессоров, когда они пытались предупредить Озерова о ключах и Ладе.

— Проклятье! — сорвалось с губ старшего куратора, и он быстро добавил: — За мной! В академию! Немедленно!

* * *

— Приходи еще, всегда рад тебя видеть, студентка Кузьмина! — призрак разве что рукой не помахал на прощанье, когда я покидала библиотеку, держа в руках два учебника, столь необходимые мне. Кивнув ему напоследок, принялась подниматься по лестнице наверх, а уже в холле увидела у двери знакомую фигуру. Вскинув приветственно руку, помахала Носову, который, улыбнувшись мне в ответ, уже спешил навстречу.

— Привет! — сказала я.

Он окинул меня взглядом. Глаза парня сверкнули за стеклами очков.

— Привет. Помочь с книгами? — спросил он учтиво.

— Нет, — я усмехнулась. — Сама как-нибудь справлюсь. Не такая уж и тяжесть. А ты чего тут делаешь?

— Тебя ищу, — ответил парень.

— Меня? — я подумала о том, что вряд ли кто-то знает, где я была. Но, наверное, он спросил у Влада. Нас ведь видели, когда мы выходили из столовой. Да, скорее всего, так и есть. Но вопрос в том, стал бы Гроза что-то рассказывать обо мне Носову, которого явно недолюбливал?

— Ну да, тебя. Меня декан прислала, сказала, что ей надо с тобой поговорить и это просто удача, что мы встретились в корпусе.

— То есть, это случайность? — уточнила я.

— Ну да, — он улыбнулся.

— Хорошо. Только давай я отнесу сначала книги, а потом сходим к декану, — решила тихо.

— Это нелогично, Кузьмина, бродить туда-сюда, тем более, что мы в нужном месте, — парировал парень. — Я же сказал, что помогу нести книги, — и, не спрашивая меня больше ни о чем, забрал учебники, выудив их из подмышки. — Давай, Лада. Быстрее сядешь, быстрее встанешь, — пошутил он, продолжая удивлять меня своим относительно раскованным поведением.

— Ну ладно, пойдем, — пожала плечами.

Вместе мы направились к лестнице и начали подъем наверх. Захар бодро следовал за мной, пока мы не оказались у своей цели.

Вот и кабинет декана. Я отчего-то замешкалась, прежде чем войти. Внутри родился непонятный страх, или, можно сказать, предчувствие.

— Ты чего? — удивился Носов и подошел ближе.

— Ой, сама не понимаю, — я криво улыбнулась. Только идти в кабинет что-то совсем не хотелось. Самой стало смешно от этого предчувствия. И правда, что это я.