Мастер осенних листьев - Андрей Кокотюха

– Второе, – сказал Беарт.

Скаринар вздохнул.

– Не угадал, – он показал на Эльгу, – ей я обещал безумие.

– Не верьте ему! – вскрикнула Эльга.

Колодник оскалился.

– Я знал, кто у меня в противниках. Кто…

Он умолк. Взгляд его затуманился. Скаринар присел перед ним. Лицо его сложилось в жалостливую гримасу.

– Ай-яй-яй, как это быстро произошло! – качнул головой мастер смерти. – Был энгавр, сделался сумасшедший.

Колодник дернулся к нему, клацнули зубы.

– Ай-яй-яй, – повторил Скаринар весело. – От тебя, пожалуй, надо держаться подальше. Ты какай-то… обезумевший!

Он расхохотался, пока лишившийся разума пленник рвался из колодок, тянул жилистую шею, тряс бородой, сжимал и разжимал пальцы и плевался. Слюна пузырилась на его губах, полные лихорадочного блеска глаза вращались в глазницах. Эльга отвернулась.

– Ты смотри, смотри, – сказал ей Скаринар. – Развернись.

– Я бы хотела пойти работать, – сказала Эльга.

– Уже? Нет, погоди.

– Р-р-ры! – прорычал Беарт Горстро.

Скаринар посмотрел на него со странной нежностью.

– Знаешь, – сказал он Эльге, – выпусти я его, он бы убил тебя, не задумываясь. Возможно, бил бы тебя о доски помоста, пока твой череп не треснул и не лишился мозгов. Но и потом, думаю, не остановился бы.

– Вы хотите получить панно?

– Ладно, – сказал Скаринар, и безумец поник головой. Нитка слюны свесилась до помоста. – Следующие – коротко.

Он повел Эльгу, показывая остальных колодников: двух женщин и четверых мужчин. Завывал кафаликс, объявляя их убийцами и бунтовщиками. Тенью следовал страж. Холодное солнце висело в небе.

Скаринар демонстрировал мастерство, заставляя пленников кричать, хохотать, биться в припадке. Хрустели кости («Смотри, я могу сделать их хрупкими»), кровь текла горлом, из ушей, носа, глаз, кто-то проглатывал язык, кто-то не мог вспомнить свое имя («Смотри, я могу убить память»), жизнь покидала тела колодников по частям, торопливо или с задержкой, мучительно растягивая мгновения.

Эльге казалось, что внутри она – дерево. Покрылась твердой корой и ничего не чувствует. Ничего. Или, как Беарт Горстро, сошла с ума.

– Все!

Скаринар взмахнул руками. Он пробежал в конец помоста и вернулся, едва не поскользнувшись на кровавой луже, не успевшей впитаться в доски. Расхохотался – видимо, это показалось ему забавным.

– Все!

Подвинув пленников у помоста, подъехала телега, и стражники, сняв колодки, сноровисто поскидывали на нее мертвецов. Мир, площадь, люди, небо в глазах у Эльги порыжели, запламенели осенним узором. Куда ни посмотришь, все чудится красное. Кровь, смерть. В отливающих черным брызгах.

– Ах, вы еще, – в наигранном удивлении Скаринар воззрился на три десятка стоящих в цепях людей. – Поднимайтесь, поднимайтесь. Смотри, Эльга, какие у нас замечательные бунтовщики! Ах, как они меня ненавидят! Какой будоражащий запах! Ты чувствуешь?

Он дернул Эльгу за рукав, чтобы она не стояла на пути пленников, потом прижал к себе.

– Сделай вид, как будто это прием в мою честь, – шепнул он ей. – Я – кранцвейлер. Ты – моя жена. Кланяйся.

Тычок в бок заставил Эльгу вздрогнуть.

– И улыбайся.

– Что?

– Улыбайся!

Эльга почувствовала, как, помимо ее воли, губы раздвинулись в подобии улыбки и так и застыли. На помост, звякнув кандалами, шагнула человеческая фигура.

– Рады вас видеть! – сказал Скаринар. – Не задерживайтесь!

Стражник подтолкнул фигуру дальше.

– Рад, рад, что вы почтили нас своим вниманием!

Новый пленник на миг заслонил Эльге свет. Приветствуя его, она чуть присела. Или не она? Костры узоров обжигали сердце.

– Проходите.

Скаринар подарил ей новый тычок.

– Приветствуй гостей!

Эльга, присев, подняла глаза к очередному пленнику. В изодранном муландире, босой, с перевязанной головой, в кандалах, сомкнутых на запястьях, перед ней стоял…

– Господин Некис, – прошептала она.

Невысокий, крепкий командир отряда, когда-то делившего на меже Башквицев и Ружей, улыбнулся ей одними губами.

– С ним? – спросил он, показав глазами на Скаринара.

– Нет.

Воин кивнул, словно не ожидал другого ответа.

В следующее мгновение Эльга отлетела в сторону, звякнули, распадаясь, кандалы, в руке у господина Некиса появился кинжал, тонкое, узкое жало, кто-то из пленников повалил ближнего стражника, еще двое, сбросив цепи, ринулись за своим командиром к Скаринару. В их руках были простые ножи.

Сколько оставалось господину Некису – шаг, несколько ударов сердца?

Все вдруг остановилось, замерло. Эльга обнаружила, что так и не приземлилась на помост, между ней и досками можно было просунуть ладонь. Люди застыли в движении, лица их сморщились, одежды собрались в складки, глаза остекленели. Болт, выбитый из кандалов, повис в воздухе. Нацеленный в мастера смерти кинжал, полоска смертельной стали, на локоть не достал до фиолетовой свитки.

Раздался глухой смешок.

– Кажется, я еще немного умею убивать время, – повернул голову к Эльге Скаринар. – Недавно обнаружил.

Единственный из всех застывших, скованных неясной природой людей, он обладал свободой движения. Отступил от кинжала, щелкнул по нему ногтем – дзонн! – потом, поднырнув под руку господина Некиса, подобрался к Эльге.

– Я мог бы убить их и так, – доверительно прошептал Скаринар, вглядываясь в лицо девушки, – но решил устроить маленькое представление. Ты впечатлена?

Он повернулся и сел, скрестив ноги, похожий на зрителя, перед которым заезжие артисты разыгрывают историю.

– Сейчас, – сказал он.

Мир отмер.

По небу заторопилось облако, продолжил полет лист, сдернутый с липы, Эльга упала, отбив бедро и локоть и невольно вскрикнув, рядом свернулась черной змеей подпиленная кандальная цепь, придушенный, сполз на доски стражник, а господин Некис и два его помощника, их ножи и его кинжал сдвинулись к тому месту, где должен был стоять Скаринар.

Грудь, живот, шея – чтобы наверняка.

Смер-рть!

– Ай, – сказал Скаринар, глядя на пронзенную пустоту, – я, должно быть, убит.

Командир Некис повернул голову. На лице его отразилось ошеломление, но в следующий момент он уже был мертв и упал на помост, разбивая нос и губы, не успев сделать и шага. Кинжал вылетел из пальцев. Соратники его свалились тут же. Глаза одного уставились на Эльгу. Все остальные пленники, и те, кто поднялся на помост, и те, что столпились на подъеме, умерли разом. В одно мгновение.