От чужих берегов - Андрей Круз

– А нам столько и не надо,– сказал я ему.– Две трети от этого.

– Поэтому и открыл, чтобы следить,– кивнул Сэм, вновь поднимаясь на ноги и беря автомат на изготовку.– Как две трети наберется – перебегаем в кабину и гоним отсюда. И Дрика пусть снимается.

– Дрика сама не снимется,– возразил я.– Может не успеть, а может и не пришвартоваться. Двадцать два метра лодка: второй человек нужен.

Как она одновременно будет отшвартовываться от заправочного дока и отстреливаться? Рванет какой-нибудь «шустрик» или, не приведи бог, «супер», увидев, что нет сопротивления, и тогда что угодно может случиться. Да вообще что угодно… Нет, нельзя ее одну бросать – соплячка еще, я это спинным мозгом чувствую, Сэм в этом плане за рулем грузовика надежней – он половину жизни на таком отработал.

А уж швартовка… Там точно беда: утопит лодку.

– И что?

– Ты езжай. На пирс возле яхт-клуба Линкольна, откуда мы лодку взяли. Где еще чартеры, помнишь?

– Помню,– кивнул он.

– А меня подвези до мостков – там я выскочу и бегом.

– Хорошо,– кивнул он задумчиво, явно уже прикидывая маршрут.

Напрямик проехать не получится: трубы на асфальте лежат, надо или вываливать ворота и вокруг территории ломиться, или сдавать задом довольно далеко. Но ничего сверхневозможного не видно.

А потом появился «супер» – и стало не до обсуждения планов. Он не бежал: он полз, прижимаясь к асфальту за тройным рядом труб, идущих вдоль забора. Я его видел, но попасть бы не смог – его закрывала еще и мешанина труб и приборов «раздаточной», или как оно правильно называется. И идея с рывком до дока стала сразу неактуальной – он меня в два прыжка догонит, насмотрелся, знаю.

– Сэм…

– Вижу…

Он один? Последняя наша встреча с такими же… нет, этот отличается – на обезьяну похож, как тот, что охотился на меня в складе в Юме, а те, в порту, были другими, какими-то бесформенными… Впрочем, не так и важно: радости все равно немного. Но похоже, что один.

Сейчас высунется, как раз слева, из-за угла, а точнее – вертикального столба, опоры крыши «раздатки». Прицелились туда разом, но мертвенно-серая мерзкая тварь то ли заметила, то ли что еще, но свернула влево, прижавшись к земле и укрывшись за высоким бетонным основанием.

– Ты куда пошел, сволочь? – тихо сквозь зубы спросил я.

Мутант двигался быстро, плавно и… опасно, по-другому это и не назовешь. Тварь воплощала в себе невероятную, чудовищную угрозу, а ее человеческое прошлое пугало еще больше – легко было заподозрить в этом невероятном и отвратительном существе еще и человеческий ум, изуродованный смертью и последовавшим воскрешением. Оно вернулось с темной стороны как насмешка над нами, как антипод, как то, что должно нас уничтожить. Оно должно нами питаться.

Странно – зомби во дворе не стало. Даже появившаяся мертвая женщина в когда-то розовом спортивном топе и черных леггинсах для фитнеса просто убежала, увидев «супера». Я не ошибся – это было видно ясно и откровенно. Так исчезают от подножия рифа всякие тунцы и окуни, когда туда подходит настоящий хищник, вершина пирамиды – большая акула. Он, в отсутствие свежатинки, питается мертвяками, как тот, в Ла-Порте? А ведь наверняка.

«Супер» добрался до дальнего от нас угла «раздатки», замер там. И тут же раздались частые выстрелы с дока – тварь оказалась в прицеле у Дрики! Пули ударили в монстра, выбили искры из бетона… и металлических конструкций «раздаточной».

– Не стрелять! – заорал я в рацию, перепуганный.– Тут сплошной бензин! Не стрелять!

– Ой! – откликнулась рация испуганным голосом Дрики.

Выстрелы прекратились, но все же результат какой-то был достигнут – «супер», поняв, что его укрытие не защищает, в три мощных прыжка перескочил из него в другое, между генераторной и высокими баками, в которых, со слов Сэма, были фильтры. И тогда я в порядке жеста отчаяния и от полного отсутствия идей выдернул из подсумка еще одну светошумую и закинул ее туда, к нему. Увесистый цилиндрик со звоном отрикошетил от одного из баков и закатился прямо к мутанту. И взорвался со щедрым и звонким грохотом, осветив яркой вспышкой стены.

Сначала не произошло ничего, а потом в проходе между танками показалась голова и плечи «супера». Он тряс уродливой башкой, явно не соображая, что открылся, и единственное, что я сказал Сэму, перед тем как мы начали стрелять:

– Осторожно, баки!

И мы открыли огонь. Причем я больше боялся угодить в один из баков, чем не попасть в мутанта: в моем мозгу крутилась картина «цепного взрыва на нефтехранилище» из какого-то боевика, когда все взрывается одно за другим, разносится в куски и летит в небеса к бениной маме. Но пули били в тварь, рвали плоть, ломали кости, брызгая на стену какой-то мерзостью. Тварь задергалась, с громким стуком ударилась башкой в один из танков, рванулась в сторону, упала, перекатилась, а потом, вдруг как-то резко очухавшись, изо всех сил рванула к забору и перемахнула через него в одно касание, исчезнув из виду.

Мы выдохнули разом, до дна легких, с металлическими щелчками заменили магазины. А потом Сэм сказал:

– Больше не качает. Слышишь?

В ушах звенело, но то, что колонка, качавшая до этого топливо в чрево цистерны, молчит, я понял.

– Это почему?

– Генератор прямо там, за стеной,– сказал Сэм, указав пальцем.– А стены из пеноблоков – их пуля протыкает, как нож дерьмо, да, сэр. Сейчас мы проткнули генератор.

Единственное, что я смог сделать по этому поводу,– издать долгий стон, а потом, задрав голову, выматериться от всей моей озверевшей за сегодня души.

– Ну ну! – предостерегающе поднял руку Сэм.– Все не так плохо, там…– он посветил фонариком в цистерну,– …уже больше половины. Это больше двух тысяч галлонов. Намного.

Ну ё-моё, что же он так людей-то пугает? Я чуть сознание не потерял от злости, страха и отчаяния. А все действительно не так плохо – этого нам на весь танк и еще с десяток бочек заполнить.

– Сэм, я прикрываю, снимаем шланги – и вези меня к доку.