Восходящая Тень - Роберт Джордан

Ранд вынул из ножен на поясе нож и положил его у ног Эмис, а затем, после небольшого раздумья, добавил к нему свой ангриал — каменную статуэтку.

— Больше у меня ничего нет, — сказал юноша. Мэт тоже начал с ножа, висевшего на поясе, присовокупил к нему все припрятанные в рукавах, за пазухой, один извлек даже из-за ворота кафтана и сложил на земле столь внушительную пирамиду, что она, похоже, произвела впечатление даже на Хранительниц. На этом Мэт собирался остановиться, но, глянув на женщин, вытащил еще два из-за голенища сапога и добавил к и без того изрядной куче.

— Совсем о них позабыл, — с ухмылкой промолвил юноша и пожал плечами. Но немигающие взгляды Хранительниц Мудрости живо согнали ухмылку с его лица.

— И да примет их Руидин, — возгласила Эмис, глядя поверх голов юношей, и три Хранительницы Мудрости хором откликнулись:

— Руидин принадлежит мертвым.

— Им нельзя говорить с живыми, пока не вернутся, — продолжала Эмис, и три Хранительницы вновь протяжно подхватили:

— Мертвые не говорят с живыми.

— Мы не можем видеть их, пока они не вернутся в мир живых. — С этими словами Эмис закрыла шалью свое лицо, и все остальные Хранительницы сделали то же самое.

— Уходите прочь из мира живых, — проговорили они в унисон, — не тревожьте нас воспоминаниями об ушедшем. Не говорите о том, что доступно лишь взору усопших. — Хранительницы умолкли и выжидательно замерли, не открывая лиц.

Ранд с Мэтом переглянулись. Эгвейн видела, что они смущены и растеряны, и даже хотела подойти и заговорить с ними, но не решилась, побоявшись нарушить ритуал.

Наконец Мэт с деланным смехом промолвил:

— Ну а друг с другом-то мертвецы имеют право говорить? Интересно, уж не значит ли это… Впрочем, неважно. Как считаешь, можно нам ехать верхом?

Ранд покачал головой:

— Вряд ли. Похоже, придется идти пешком.

— Бедные мои ноженьки. Ну, стало быть, пора в дорогу. За полдня как раз и доберемся. Если, конечно, повезет.

Они начали спускаться в долину. Обернувшись, Ранд ободряюще улыбнулся Эгвейн, будто хотел заверить ее в том, что никакой опасности нет. Мэт же ухмыльнулся — так он ухмылялся, собираясь что-нибудь отчудить, например, сплясать на крыше.

— Надеюсь, ты не наделаешь… глупостей, а? — спросил Мэт товарища. — Я-то рассчитываю вернуться назад живым.

— Я тоже, — ответил Ранд, — я тоже. Юноши спустились по склону и удалились. Хранительницы опустили шали, лишь когда их очертания стали едва различимы.

Оправляя на ходу платье и ведя в поводу Туманную, Эгвейн поспешила к Хранительницам.

— Эмис, — промолвила она. — Я — Эгвейн ал'Вир. Ты говорила, чтобы я…

Эмис оборвала ее, подняв руку, и посмотрела на Лана, державшего под уздцы Мандарба, Типуна и Джиди'ина.

— Аан'аллейн, — обратилась она к нему, — здесь должны остаться только женщины. Ступай к палаткам, у Руарка тебя ждет вода и прохлада.

Лан дождался кивка Морейн и, поклонившись, удалился в сторону лагеря Руарка. Свисавший со спины плащ скрывал его тело: со стороны казалось, что в воздухе парят лишь голова и руки.

— Почему вы так его называете? — спросила Морейн, когда Лан отошел достаточно далеко и уже не мог их слышать. — Аан'аллейн означает Единственный. Вы его знаете?

— Мы знаем о нем, Айз Седай. Знаем, что он последний из Малкири, тот, кто не прекращал своей войны с Тенью, хотя весь его народ давно пал под ее натиском. Он исполнен доблести. Сон открыл мне, что если сюда явишься ты, то почти наверняка прибудет и он, правда, я не подозревала, что он повинуется тебе.

— Он мой Страж, — просто пояснила Морейн. Несмотря на спокойный тон Айз Седай, Эгвейн почувствовала, что Морейн встревожена, и догадалась почему. Эмис сказала, что Лан явился бы сюда «почти наверняка». Как это понимать? Ведь Страж сопровождал Морейн повсюду — он и глазом не моргнув отправился бы за ней в Бездну Рока. И почему Эмис сказала:

«Если ты явишься»? Выходит, Хранительницы не знали точно, придет Айз Седай или нет. Видно, толкование Сновидений не всегда позволяет однозначно судить о будущем. Эгвейн уже собралась спросить об этом, но тут заговорила Бэйр:

— Авиенда, иди сюда.

Авиенда сидела на корточках, обхватив руками колени и с безутешным видом уставившись в землю. Услышав призыв Бэйр, она медленно поднялась на ноги. Если бы Эгвейн ее не знала, то решила бы, что девушка боится. Едва волоча ноги, Авиенда приблизилась к Хранительницам Мудрости и положила перед ними мешок и свернутые шпалеры.

— Пришло время. — Голос Бэйр звучал не столь уж сурово, но по-прежнему неумолимо. Светло-голубые глаза пристально смотрели на девушку. — Ты и так слишком долго бегала со своими копьями. Гораздо дольше, чем следовало.

Авиенда с вызовом вскинула голову:

— Я — Дева Копья, — заявила она. — Я не хочу быть Хранительницей Мудрости и не буду!

Лица Хранительниц окаменели. Эгвейн это зрелище напомнило двуреченский Круг Женщин, когда перед ним предстает какая-нибудь провинившаяся девушка.

— С тобой и так обошлись гораздо мягче, чем бывало в мое время, — твердым как сталь голосом промолвила Эмис. — Я ведь тоже отказывалась, и тогда сестры по копью у меня на глазах сломали мои копья, а меня связали по рукам и ногам и нагишом отнесли к Бэйр и Коделин.

— А в руку тебе сунули куклу, — сухо добавила Бэйр, — чтобы напомнить о твоем ребяческом поведении. Помнится, за первый месяц ты убегала девять раз.

Эмис угрюмо кивнула:

— Точно. И всякий раз меня ловили, после чего я ревела как девчонка. За второй месяц я пускалась в бега всего пять раз. Тогда я считала, что силы и твердости мне не занимать, но вот ума у меня, видно, недоставало, а потому я только через полгода поняла, что вы гораздо сильнее и тверже меня. Но в конце концов я осознала долг перед нашим народом. Рано или поздно осознаешь его и ты, Авиенда. Ты не дитя. Настала пора отложить в сторону кукол и копья и стать той, кем тебе суждено быть.

Неожиданно Эгвейн сообразила, почему она с самого начала ощущала некое родство с Авиендой и почему Эмис и другие пожелали, чтобы Дева стала Хранительницей Мудрости. Авиенда могла направлять Силу, так же как она сама, Илэйн, Найнив и Морейн. Она относилась к числу тех немногих женщин, которые обладают врожденной способностью непроизвольно касаться Истинного Источника. Лицо Морейн оставалось невозмутимым, но в глазах ее Эгвейн прочла подтверждение своей догадки. Айз Седай сразу поняла, каким даром наделена айильская Дева. Сейчас Эгвейн ощущала подобную близость не только с Авиендой, но также с Эмис и Мелэйн. Но не с Бэйр и Сеаной. Направлять Силу могли только первые две — в этом Эгвейн не сомневалась. И лишь сейчас ей удалось почувствовать такое же родство с Морейн. Айз Седай всегда держалась особняком.

Некоторые из Хранительниц Мудрости все же сумели догадаться, что кроется за нарочитым спокойствием Морейн.