Операция «У Лукоморья» - Олег Шелонин

— Перебор, — сочувственно проинформировал Балбеса капитан, вытряхивая из колоды туза. — К барьеру, сударь! Ваша очередь.

Бывалый в смятении посмотрел на Труса. Тот растерянно пожал плечами. С видом приговоренного, взбирающегося на эшафот, Бывалый водрузился на скамью:

— А с меня что потребуешь? Тоже дровишек понатаскать?

— Нет. Тебе будет особая задача.

— Какая?

— Морду Кощею набить.

— Кощею?

— Кощею… Нет, ну если боишься, то не надо. — Илья со вздохом постукал колодой карт по столу, выравнивая закраины, и принялся упаковывать ее в картонный футляр.

— Это я-то побоюсь? Да я… я… даже если выиграю, все равно морду ему набью. Сдавай!

— Наш человек! — Илья восхищенно треснул Бывалого по плечу. — Дарю. От всей души дарю. Один черт вам ее у меня не выиграть.

— Это почему? — Бывалый трясущимися руками принял заветную колоду.

— А вот смотри.

В хмельном угаре бравому капитану было море по колено, и в руках у него оказалась точно такая же колода карт.

— Ну заказывай. Какую карту тебе достать?

Бывалый ошарашенно переводил взгляд с одной колоды на другую.

— Семерку крестей, — потребовал Трус, быстрее других сообразивший, в чем дело.

— Нет проблем.

Верхняя карта оказалась крестовой семеркой.

— Даму пик.

— Извольте.

Капитан перевернул колоду и сдвинул ее веером. На изумленных чертей, призывно улыбаясь, смотрели тридцать пять жгучих брюнеток, томно обмахиваясь прозрачными веерами, абсолютно не скрывающими пикантных подробностей их роскошных тел.

— Совсем забыл, первая-то карта какая была?

— Семерка крестей. — нервно икая, проблеял Балбес, автоматически поднимая отдельно лежащую карту.

— Не может быть, а мне показалось, это тоже дама пик.

— Это жульство! — возмутился Балбес, швыряя на стол тридцать шестую пиковую даму.

— Вы колдовством, а я естеством, — развел руками капитан.

— Мужики, нас надули, — ахнул Бывалый.

— Бей его! — храбро пискнул Трус, ныряя под стол.

— Меня? — радостно удивился Илья. — Ну держись, нечисть, щас я вам хари чистить буду.

Стол с грохотом отлетел в сторону, и капитан азартно ринулся в бой.

— Поглядим, на что вы способны! Вас в аду карате обучали?..

Бывалый согнулся пополам.

— А айкидо?..

Мохнатое тело Балбеса смело Бывалого за порог.

— Надо же… чему вас там только учат?

Вечер явно удался: с выпивкой, закуской, песней, а теперь еще и с мордобоем.

Грех жаловаться.

— Так их, так, Иванушка! — Медведица в восторге била себя по мохнатым ляжкам, наблюдая, как ее ненаглядный гоняет чертей по подворью. — Гони их в шею!

Все этапы баталии Василиса наблюдала в разных ракурсах, переводя взгляд со своего ручного зеркальца на трюмо, сбежавшее от Кощея. Зеркала исправно вели трансляцию, переговариваясь шепотом.

— Знала б ты, сестричка, как он мне надоел, плешивый черт. То так свои кости передо мной выставит, то в позу станет такую, что пнуть хочется!

— Не завидую. Мне вот с Василисой повезло. Пока она в медведицу не превратилась, так ее отражать одно удовольствие было.

— И уж чего я только не придумывало, чтоб ему, черту старому, не показывать что не нужно. И щит магический, и место, похожее на то, что он просит, да не то…

Пока подруги предавались воспоминаниям, баталия стала подходить к концу, но результаты ее перестали радовать Василису. Вместо того чтобы гнать нечистую силу с подворья, как желала того ее душа, Иван действовал с точностью до наоборот. Черти явно хотели удрать, а он их не пускал. Напрягая все свои силы, избранник Василисы тащил упирающегося Труса и Бывалого за рога в горницу. Балбес уже поджидал их там, связанный по рукам, рогам и копытам. И, что примечательно, своим же собственным хвостом.

Увидев разгром, царивший в горнице, Василиса ахнула:

— Если так дальше дело пойдет, то наших запасов на три ночки не хватит. Никита Авдеевич, Матрена!

К медведице поспешили пепельно-серая рысь и пестрый петух.

— Что приказать изволите, государыня?

— Если на каждую ночку такой стол собирать будем, надолго нас хватит?

— Выдюжим, государыня, не сумлевайся. Лишь бы Ваня выдюжил, а запасы у нас хорошие, Чебурашка расстарался. У него учет — о-го-го! — Рысь протяжно зевнула.

— Ладно, иди, кормилица, отдыхай… Да, а почему я Чебурашку не вижу?

— Так в посаде он остался, хозяйка, — кукарекнул Никита Авдеевич.

— Как в посаде? — ахнула Василиса. — Почему не доложили?

— Расстраивать тебя не хотели, — вздохнул петух.

— Но зачем? Почему? — взревела расстроенная до слез медведица.

— Дык какой я, говорит, домовой, если вверенное мне ценное имущество на растерзание нечисти оставлю?

— Вот дурачок, ведь прибьют его там, — застонала медведица, — где я другого такого найду?

— Да, — согласился петух, — такие домовые раз в сто лет рождаются. Ну да ничего, если эту ночь переживет, я его завтра силком за уши вытащу, успокоил дядька Василису.

— Ты уж постарайся, Никита Авдеевич, — вздохнула медведица, горестно уставившись в трюмо. А оно показывало что-то уж совсем непонятное. Повязав чертей, Иван с грозным видом что-то им внушал, сопровождая свою речь странной жестикуляцией.

— Ну что, мужики? Разберемся? — Илья сделал серьезное лицо, склоняясь над лежащими вповалку чертями. — За базар отвечать придется. Вот ты… «Коза» из мизинца и указательного пальца левой руки ткнулась в сторону Труса.

— А что я? — шарахаясь от страшной «козы», проблеял Трус.

— О чем думал, когда за стол садился? Карточные долги священны. Самогонный аппарат продул — и в кусты? У нас братаны за меньшее убивали. Илья сорвал с шеи крест и поднес его к самому пятачку насмерть перепуганного черта.

— Да будет тебе аппарат!!! — заверещал Трус.

— До рассвета, — строго сказал Илья, — не то счетчик включу.

Трус не знал, что такое счетчик, но на всякий случай испугался еще больше и предложил два аппарата, но уже без счетчика. Илья торговаться не стал и гордо отказался от взятки.

— Ну а ты… — Капитан повернулся к Балбесу.

— Наколю, нарублю, помогу… — выпучив от усердия глаза, отрапортовал черт.

Бывалый не стал ждать своей очереди:

— Как увижу, сразу по роже — хрясть!