Рубиновое кольцо - Райчел Мид

– Она не станет со мной разговаривать, – заявил я.

Соня взъерошила свои темно-рыжие волосы.

– Ошибаешься, Адриан! Пусть все у вас… разладилось, но она, похоже, до сих пор уверена в том, что между вами есть некая связь. Пожалуйста, Адриан! Умоляю тебя, попытайся. Если она тебя выгонит – ладно, так тому и быть, в таком случае я не стану тебя просить…

Я начал что-то бормотать, но замолчал, пытливо посмотрев на Соню. Она казалась очень встревоженной и даже обескураженной. Ее выдавали не только голос и взгляд, но цвета ее ауры. И еще я знал, что Соне не свойственно преувеличивать. И, разумеется, она не стала бы просить меня об одолжении, если бы искренне не боялась за Нину. Ведь именно Соня в свое время посоветовала мне держаться от Нины подальше и не ранить ее чувства.

Я сверился с часами. По нашим меркам уже поздно. Морои сейчас ложатся спать.

– А если я отложу встречу с ней на завтра?

Соня медленно кивнула:

– Договорились. Хотя я сомневаюсь, что Нину сморил сон… Но, вероятно, и впрямь лучше будет, если ты сперва дождешься возвращения Сидни – тогда и Нейл сможет тебя сопровождать.

Я чуть было не выпалил, что с Сидни сейчас не Нейл, а Эдди, но вспомнил наспех придуманную легенду и прикусил язык. Надо бы позвонить Нейлу и предупредить его обо всем: если он подтвердит мои слова, у меня будет хорошее алиби. А еще нужно соблюдать осторожность, иначе я совсем запутаюсь. Вот почему я так ненавидел ложь: она буквально притягивала ко мне неприятности.

– Ну и отлично, – сказал я, вставая из-за стола одновременно с Соней. – Я сообщу тебе о результатах.

– Спасибо. Я понимаю, что… – Соня осеклась.

По комнате пронесся мистер Боджанглз, которого по пятам преследовал Прыгун. Соня изумленно повернулась ко мне.

– Когда ты успел завести кошку?

– Э… сегодня. Джеки Тервиллигер – бывшая учительница Сидни – нас навестила и оставила здесь мистера Боджанглза.

Соня округлила глаза:

– Она здесь была? При дворе? И сколько времени она у вас провела?

– Несколько часов, – заявил я, сразу пожалев о том, что меня угораздило заговорить о Джеки. – Миз Тервиллигер хотела поболтать с Сидни, посмотреть, как она обустраивается на… новом месте.

– Она приложила столько усилий, чтобы спросить, как у Сидни дела? Позвонить было бы проще.

Я отчаянно надеялся, что сохранил невинный вид.

– Ага, но тогда она не смогла бы передать нам кота, – произнес я добродушно. – Мистер Боджанглз – запоздалый свадебный подарок для нас обоих.

– Адриан, что ты от меня скрываешь? – проговорила Соня, прибегнув к тону, которым наверняка выговаривала множеству учеников в бытность свою учительницей старших классов.

– Ничего! – возмутился я, ведя Соню в прихожую. – Успокойся, у нас с Сидни – мир и любовь! Единственное, что тебя должно по-настоящему интересовать, – насколько быстро Нина выставит меня вон.

– Адриан!..

– У нас все замечательно! – жизнерадостно отозвался я и распахнул входную дверь. – Спасибо, что заглянула. Передай от меня горячий привет Михаилу.

Соня скептически поджала губы, но промолчала. Она вроде бы не собиралась принуждать меня открыться ей и рассказать, что на самом деле у нас с Сидни происходит… По-крайней мере, пока.

Мы попрощались, и, заперев дверь, я с облегчением вздохнул: у меня будто груз с плеч свалился.

Я мысленно взмолился о том, чтобы меня на некоторое время оставили в покое. Пусть больше никто не явится в наши апартаменты и не заставит меня выдумывать очередную хлипкую легенду про отсутствие Сидни.

Вскоре я отправился спать. В полдень меня разбудило сообщение от Сидни. Оказалось, что они с Эдди и Джеки добрались до Питтсбурга, но отложили знакомство с музеем до наступления темноты. Сидни заверила меня в том, что у нее все хорошо, и я мигом заверил ее в том же. Я решил, что мне не стоит упоминать о Нине.

Незачем Сидни знать о моем предстоящем визите к полубезумной девице, которая то ли в меня влюблена, то ли люто меня ненавидит.

У Сидни и так забот хватает.

Чуть позднее, когда королевский двор мороев начал просыпаться, мне удалось вызвать Нейла, дабы он сопроводил меня к Нине. Хотя час был еще ранний, местные морои уже покинули свои жилища и гурьбой высыпали на улицу – однако я подумал, что лучше перестраховаться и навестить Нину именно сейчас. Нейл был рад помогать мне из одного только чувства долга, но я смекнул, что у него имеется и дополнительная личная причина.

Пару месяцев назад у него завязался роман с Оливией – сестрой Нины. Никто из нас толком не догадывался, насколько далеко у них все зашло, но любовная история внезапно прекратилась: Оливия сбежала в неизвестном направлении. Она почти не общалась с Ниной и вроде бы порвала с Нейлом. Я сомневался в том, что Нина узнала подробности о месте пребывания сестры, но Нейл, видимо, надеялся выудить из нее хотя бы крупицу информации.

Мы пришли к Нине после шести вечера, однако летнее солнце все еще стояло в зените. Нина жила в доме с минималистскими квартирками, где обитали служащие двора (в том числе, как выяснилось, и бывшие). Здание располагалось вдалеке от шикарных особняков членов монарших семей, к которым принадлежал и мой отец.

Очутившись возле входной двери, я потоптался на месте и призвал на помощь все свое мужество.

– От отсрочки легче не станет, – сообщил мне Нейл невпопад.

– Ага.

Набравшись решимости, я два раза отрывисто стукнул в дверь, втайне уповая, что Нина спит или отсутствует. Тогда я мог бы честно сказать Соне, что попытался «достучаться» до Нины, – и этим ограничиться.

К сожалению, Нина сразу же распахнула дверь, словно давно нас поджидала.

– Привет, Адриан, – процедила она и перевела взгляд серых глаз мне за спину. – Привет, Нейл.

Тот дружелюбно кивнул, а я был совершенно ошарашен. Нина не принадлежала к богатому или аристократическому роду, что, надо отметить, не делало ее менее красивой. Она всегда тщательно за собой следила.

Вернее, так было еще месяц назад.

Та Нина, с которой я был знаком, исчезла.

Теперь передо мной стояла девушка, лишь отдаленно на нее похожая.

Ее темные вьющиеся волосы напоминали спутанную копну. Кстати, я очень сомневался, что она в последнее время вообще мыла голову. Мятая синяя юбка в клетку абсолютно не сочеталась с оранжевой футболкой, поверх которой Нина натянула вывернутую наизнанку серую кофту. На одной ноге у нее был короткий белый носок, а на другой – гольф в бело-красную полоску, доходивший до колена.

Но самым тревожным сигналом стал не странный выбор одежды, а выражение ее лица, которое ясно показало мне, что Соня не преувеличивала.

У Нины под глазами залегли фиолетовые тени, но сами глаза оставались яркими, чересчур оживленными и лихорадочно блестели.