Клинок инквизиции - Диана Удовиченко

Ученик снова тряхнул головой, и слегка картавя, пробормотал:

– Не надо было добавлять в мыльную основу азотную кислоту. Что-то не то получилось…

Сенкевич усмехнулся: похоже, парень только что чуть не изобрел нитроглицерин – способный алхимик, ничего не скажешь. Тут же приняв решение, строго произнес:

– Пока ты опытами занимаешься, за тобой стражу выслали. Добрые соседи думают, ты колдун.

Парень воровато огляделся, шмыгнул обратно в дверь. Вскоре он выбежал из аптеки с мешком через плечо и со всех ног припустил по переулку. Видно, давно уже готовился к аресту, подумал Сенкевич, отправляясь вдогонку.

– Стой! Стой, говорю!

Ученик аптекаря даже не думал останавливаться. Пришлось прибавить ходу. Наконец, задыхаясь и мысленно матерясь, Сенкевич схватил шустрого беглеца за плечо, развернул на ходу к себе:

– Ты куда несешься?

Тот замялся, не зная, можно ли доверять странному незнакомцу.

– Не бойся. Это же я тебя предупредил. Зачем мне сейчас тебя выдавать?

– Спасибо тебе, добрый господин, – скороговоркой ответил мальчишка. – Но мне идти надо, пока не началось…

– Тебе есть где спрятаться?

– Главное, из города выбраться. Я думал к цыганам пойти…

– Нужен ты им, – пренебрежительно отмахнулся Сенкевич. – Скоро святая инквизиция и за них примется, вот увидишь.

Парень затуманился:

– И куда же податься несчастному еврею? Повсюду гонят, повсюду ненавидят, повсюду жгут… о, мой бедный, бедный народ…

– Меньше надо аптеки громить, – наставительно заметил Сенкевич. – Пойдем, я знаю место, где можно пересидеть в первое время. Шапку только надень, прикрой лохмы. Как тебя зовут?

– Аарон. – Мальчишка шмыгнул носом, извлек из мешка помятый берет, водрузил на голову.

– А меня Фридрих. Пойдем со мной, Аарон.

– Я не колдун, – обиженно бубнил по дороге парень. – Не жру младенцев, не летаю на шабаши, не целую дьявола под хвост.

– А что, колдуны целуют? – скептически осведомился Сенкевич.

– Ну а как же! Обязательно! И колдуны, и ведьмы, – убежденно ответил Аарон.

– И зачем?

– Как они иначе преданность докажут? Это называется срамной поцелуй. А ведьмы так еще и совокупляются с сатаной.

Станет сатана на них силы тратить, подумал Сенкевич. Делать ему нечего, приходить ко всем, кому в голову взбредет шабаш устраивать, подставлять задницу под поцелуи – так и герпесом заразиться недолго, да еще и немытых баб потом трахать. Но выдумка хороша, это он признал уже давно, с того момента, как занялся всерьез темными науками. Святая инквизиция понимает толк в черном пиаре. Вслух же произнес:

– Хорошо, верю. На шабаши ты не летаешь, задов не целуешь. А чем занимаешься?

– Алхимией и астрологией. Это науки, а не колдовство!

– Хочешь, покажу тебе совсем новые алхимические опыты? – предложил Сенкевич, подлаживаясь под его манеру говорить. – Я много знаю о свойствах веществ.

Мальчишка загорелся:

– Конечно, хочу! Герр Келлер только учил меня смешивать микстуры и делать настойки. Но мне нужно не ремесло, а наука! Я хочу получить философский камень, сделать из свинца золото…

– Золота не обещаю, – хмыкнул Сенкевич, – но много других полезных вещей делать научу.

Задними дворами они добрались до окраины города, зашли в лачугу Эльзы. Зомбированная женщина теперь все время пребывала в благостном настроении и не обратила никакого внимания на нового жильца.

Придется подыскивать другое убежище, подумал Сенкевич. Здесь втроем уже тесно, да и воняет жутко. И деньги кончаются… Надо скорее осуществлять свои задумки. Но для этого требуются люди…

– Аарон, проводишь меня в цыганский табор?

Мальчишка охотно согласился.