Стажер - Дмитрий Дашко

– Кончится контракт, грохну Гидроперита к такой-то матери! – простонал Леха, заползая на кровать.

Вид у него был жалкий: глаза ввалились и потускнели, черты лица заострились, накопленный за время службы на Большой земле жирок исчез без следа.

Брошенный мимолетом взгляд в зеркало констатировал факт, что я выгляжу не лучше, но мне все же удалось найти немного сил для ответа:

– Ага, как же! Грохнешь ты его! Это он сначала в тебя со всех стволов всадит, а что останется – завяжет узлом и выкинет к ядрене фене.

Прапорщик был нереально крут, и его крутизну мы быстро ощутили.

Леха схватился за голову и в сердцах запустил в меня подушку. Крыть ему было нечем.

Я успел увернуться. Лехин «снаряд», пролетев в опасной близости от люстры, врезался в стену и сполз.

– Ты мне еще лампочки расколоти, гранатометчик недоделанный!

Вот уже полтора месяца, как мы здесь. Примерно столько длится КМЕ – курс молодого егеря, включающий в себя море всяких дисциплин.

Гоняют нас как сидоровых коз. Я забыл, что такое полноценный восьмичасовой сон, давно уже сплю урывками. Схватил минут тридцать и счастлив до потери пульса.

Каждое утро кросс с полной выкладкой, потом тренажерный зал, теоретические занятия, пальба в тире из всего, что стреляет, рукопашка с приемчиками, не имеющими ничего общего с традиционными боевыми искусствами. До полного изнеможения, сухого пота и обморока. После такой нагрузочки добираешься до койки с языком на плече, падаешь в полуобморочном состоянии и мечтаешь только об одном: лишь бы обошлось без внезапного подъема по учебной тревоге и очередной карусели с бегом, стрельбой и маханием конечностями.

А если учесть, что впереди самое трудное – полевые занятия, становится жутковато. Не раз ловил себя на мысли, что готов забить на все и застрелиться.

Но и это не выход. Наш опекун и инструктор – Гидроперит – достанет и на том свете.

Прапорщик – тип, который тратит на нас двадцать пять часов в сутки. Садист и маньяк, по мнению Лехи. И просто садист, на мой взгляд. С него бы кино снимать – «Обыкновенный фашизм». Эсэсовцы в концлагерях по сравнению с Гидроперитом – невинные дети.

Все его зверства подаются под соусом «вам же потом лучше будет».

Готов принять это умом, но не сердцем. При виде прапорщика не могу удержаться от нервной дрожи и с огромным трудом подавляю нарастающее желание грохнуть его при первой возможности. Дэн разделяет мое мнение, но если я человек себе на уме и редко озвучиваю мысли, то приятель не может похвастаться такой выдержкой. В результате проблем у Дэна намного больше, чем у меня. И спит он, соответственно, значительно меньше.

Ничто так не сближает, как совместные трудности и злющее начальство. У нас был полный комплект. Но Филя и Кокос держались наособицу. Дружбы не сложилось.

Вымотанные после тренировок, мы расползались по своим углам, как тараканы. В свободное время не встречались, разговоры не разговаривали, водку вместе не пили.

Так продолжалось долго, но этот день внес свои коррективы.

Все шло хорошо. Занятия закончились, вот она – расправленная постель. Осталось только упасть лицом на подушку и спать, спать, спать…

– Подъем, бойцы.

Голосе Гидроперита вырвал меня из сладких объятий Морфея.

– В чем дело, товарищ пра…

– Одевайтесь и бегом в оружейку. ЧП у нас, бойцы. Боевая тревога!

Чрезвычайные происшествия в Ванаваре не редкость, но вот чтобы по настоящей тревоге поднимали еще зеленых стажеров – такого на моей памяти не случалось.

Так, брюки, куртка… Я собрался намного быстрее положенных сорока секунд. Чему-чему, а этой премудрости меня выдрессировали еще в учебке.

Возле оружейной комнаты стоял офицер. Увидев на наших рукавах белые повязки с надписью «стажер», он удивился:

– Что, больше некого послать?

– Так точно, – откозырял Гидроперит. – Из свободных остались только стажеры.

– Понятно. – Офицер мрачно поскреб подбородок. – Докатились! Смотри, Галунзе, не положи новичков!

– Не волнуйтесь, тащ капитан. Я с них глаз не сведу. Да и им наука лишней не будет.

Офицер кивнул.

Старшина отомкнул стальные двери, ведущие в оружейку:

– Налетай, гаврики.

«Гавриками» называли егерей-стажеров.

Повторять старшине не пришлось. Мы быстро кинулись к пирамидам, разбирая табельное оружие и боеприпасы.

– Быстрее, – торопил Галунзе, пока мы облачались в неуклюжие «Скаты» и обвешивались оружием с ног до головы.

Я распихал автоматные рожки по карманам. Ничего, своя ноша не тянет. Никто не может предсказать, сколько понадобится патронов.

Как было хорошо на прежнем месте службы! Мы даже в караулы выходили в «облегченном варианте» – втихаря от начкара вытаскивали из броников тяжелые пластины.

В АТРИ егерей навьючивают как верблюдов. Одних патронов несколько кэгэ. Эх, были бы перышки, о которых рассказывал Марчелло. Но чего нет, того нет, мы же гаврики – с цацками у нас просто беда, и никто не спешит поделиться. Разве что за деньги, но с ними у нас тоже далеко не фонтан. Никто не предупреждал, что задержка получки в АТРИ – обычное дело. Мы с Лехой быстро остались без гроша в кармане. Вот если бы найти какую-нибудь дорогую цацку да загнать!