Блеск - Рейвен Кеннеди

Рисса падает на попу, запутавшись ногами в просвечивающем платье. Она визгливо вскрикивает и тут же зажимает ладонями рот.

Я смотрю на нее округлившимися от шока глазами и искренне жалею, что плохо продумала план. Стоило хотя бы получше прицелиться. Рисса явно возмущена.

С напряженной улыбкой я показываю ей два больших пальца.

– Внимание мы отвлекли, – шепчу я, словно так и собиралась поступить. Да, собиралась. Но вовсе не хотела бить бедную девушку по лицу. Я рассчитывала, что книга отскочит от ее груди и Рисса сможет притвориться, будто ей нужно прилечь. Мидасу нравится ее грудь, поэтому дело казалось беспроигрышным.

Она убирает с лица спутанные волосы, и я вижу, как по ее подбородку и пальцам бегут первые капельки крови, да и изо рта течет кровь. Отлично! Я не только ударила ее по губам, но и не учла, какая тяжелая эта позолоченная книга.

– Какого дьявола ты творишь, Аурен?

Я резко поворачиваюсь и вижу разъяренного Мидаса, который смотрит на меня из-за стола, вокруг которого собрались мужчины. Десять пар глаз взирают на меня, и становится не по себе от их недовольных взглядов.

Я оторопело смотрю на своего царя и решаю прикинуться невинной овечкой.

– Рука дрогнула, и книга просто выскользнула из рук, ваше величество.

Мидас скрежещет зубами.

– Выскользнула, – ровным тоном повторяет он. Его карие глаза напоминают ржавые гвозди.

Я опускаю голову, хотя в груди дико колотится сердце.

– Да, ваше величество.

Слышу, как рядом со мной плачет Рисса, и стараюсь побороть стыд. Ведь я и правда не хотела так сильно ее ударить. Куда делась из моих рук эта сила, когда на той неделе я пыталась вырваться из своей клетки? От этих мышц никакого толку.

Полли смотрит на меня с дикой ненавистью, а король Фульк хмыкает.

– Небольшой раздор между наложницами, Мидас? – посмеивается он.

– Похоже на то, – невозмутимо отвечает Мидас.

Я кусаю губу под пристальным взглядом своего царя, пока он наконец не отводит взор.

– Отведите наложницу обратно в гарем, – грозно приказывает Мидас одному стражнику, а потом снова отворачивается.

Двое стражников кидаются вперед. Похоже, им слишком не терпится направиться в крыло наложников.

– Видишь? Получилось, – шепчу я, пытаясь показать Риссе светлую сторону. – Больше никаких танцев.

Она бросает на меня свирепый взгляд, а из ее губы по-прежнему течет кровь. Если бы я заключала пари, то сказала бы, что Рисса пока еще не очень готова взглянуть на ситуацию с другой стороны.

– Аурен? – обманчиво спокойным голосом зовет царь Мидас.

Когда Риссу уводят, поворачиваю к нему голову.

– Да, мой царь? – спрашиваю я, смотря ему в спину. Он стоит, склонившись над картой.

– Поскольку ты лишила короля Фулька танцовщицы, то возьмешь ее обязанности на себя.

Боги, будьте вы прокляты!

Мгновение я смотрю на царя и размышляю: может, тоже бросить себе в лицо книгу, чтобы избежать танцев? Но, заметив взгляд короля Фулька и напряжение в плечах Мидаса, понимаю, что они наверняка заставят меня танцевать даже с окровавленным ртом.

Всякое доброе дело наказуемо.

От досады заскрежетав челюстями, я возвращаюсь в центр клетки и начинаю медленно двигать бедрами и покачивать руками над головой. Наблюдая за мной, король Фульк плотоядно облизывается. Из-за этого желудок жжет от кислоты. Остаются считаные дни до того, как Мидас передаст меня этому мужчине. Каждый раз, когда Фульк глядит на меня, я вижу в его мелких глазенках, как все ниже опускается песок в песочных часах.

Я отнюдь не так грациозна, как Рисса, но делаю вдох и мысленно напеваю замедленную вариацию песни «Хлопни его по причиндалам», двигаясь в такт мелодии.

Ох, с каким удовольствием я бы сейчас врезала королю Фульку по его причиндалам.

Фульк наблюдает за моим танцем, а я тем временем старательно его игнорирую и смотрю на точку в стене над его головой. Вопреки моим усилиям притворяться, что его нет здесь, Фульк неторопливо подходит ко мне. Его обтянутые бархатом бедра трутся друг о друга, пока он не замирает прямо напротив. Между нами целых восемь футов, но по мне, он все равно слишком близко.

– Завтра ночью ты будешь моей, любимица, – улыбаясь, говорит он и обхватывает толстыми пальцами прут, с намеком поглаживая золото вверх и вниз.

Эта бурлящая кислота в моем желудке начинает закипать.

Его глаза блестят алчностью и предвкушением, но я вынуждаю себя слушать музыку, продолжать танцевать, притворяться, что Фулька здесь нет. Похоже, ему не нравятся мои попытки его игнорировать, судя по тому, как он передвигается, чтобы попасть в поле моего зрения.

– Я покрою твою кожу таким количеством спермы, что она перестанет напоминать золото, – говорит Фульк и хрипло смеется, как заправский курильщик.

Ошарашенная его скабрезными словами, я резко и неловко останавливаюсь и фокусирую на нем взгляд.

Фульк кривит губы, довольный своей победой.

– О да, как же я с тобой позабавлюсь.

Мои ленты обвиваются вокруг спины подобно змее, изогнувшейся дугой и готовящейся зашипеть. Я перевожу взгляд с одного короля на другого и замечаю, что царь Мидас уже смотрит на меня.

Желудок делает кульбит. Неужто Фульк все же довел Мидаса до предела? Неужели мой царь осознает ужас и унизительность такого положения? Неужели теперь он передумает и покончит с этим?

Но Мидас молчит. Ничего не делает. Просто стоит возле стола и наблюдает, как Фульк разговаривает со мной, так, словно это его вовсе не беспокоит.

Я с трудом глотаю подступивший к горлу комок. Отрываю слезящиеся глаза от Мидаса, который совершает предательство, и снова обращаю внимание на омерзительного мужчину, стоящего прямо напротив моей клетки.

Фульк облизывает пожелтевшие зубы.

– М-м-м, да. Я омою твое тело своим семенем, и ты неделю не сможешь ходить прямо, – обещает он.

Я собираюсь с оставшимися силами, чтобы держать язык за зубами и не вылететь к чертям из этой комнаты. Мидас тотчас же заставит меня вернуться.

– Аурен? – говорит царь Мидас, привлекая мое внимание, и сердце наполняется надеждой. Положи этому конец. Защити меня. Отзови все это и… – Ты перестала танцевать.

Это приказ. Слова обрушиваются на меня, как палка, бьют по костяшкам пальцев, сдирая кожу и вынуждая вздрагивать. Фульк кичливо улыбается, после чего возвращается ко столу с картой. Пока он закончил надо мной насмехаться.

Глаза наполняются слезами, и я, пошатываясь, поднимаю руки. От унижения кожа пылает и покрывается потом во время танца.